Мне ужасно неловко, но еще больше хочется все попробовать, и я беру в руки нож и вилку."
"— Господи, как же это вкусно! — уже через минуту восхищенно восклицаю, зажмурив глаза. — М-м-м, потрясающе! — Проглотив кусочек стейка, поднимаю взгляд на парня и улыбаюсь: — Мэтью, да ты волшебник! Представляю, как бы ты приготовил барбекю со своими талантами. Ну, знаешь — задний двор, большая семья в сборе, и все такие: «Мэтью, ну давай уже поскорее! Мы все хотим от тебя жареные ребрышки! Эй, Мэтью, можно мне еще порцию! И мне!» Я бы у тебя выпросила самые вкусные!
Я смеюсь, а Палмер застывает.
Смотрит на меня с непонятно какими эмоциями — так сразу и не сказать.
— На здоровье, Уилсон. Но если ты об этом кому-нибудь проболтаешься, тебе никто не поверит.
— Эх, жаль, — совершенно искренне сокрушаюсь я. — А мне бы так хотелось проболтаться!
— Жаль, что я не успел приготовить десерт, — серьезно, но в тоже время с искорками в глазах отвечает парень. — Не знал, что ты любишь, а стейки любят все.
Именно сейчас я тоже не знаю, что же я люблю.
Все кажется простым и несерьезным, едва понимаю, кому принадлежат все те журналы в комнате наверху. Нет, это не стейк потрясающий, это он потрясающий передо мной, и мне так хочется ему об этом сказать!
— Ты тоже должен это попробовать, Мэтью! Я, конечно, голодная, а мясо — пальчики оближешь, но мне одной не одолеть этот стейк. Хочешь?
Что я творю? Но глядя на парня, в моей голове возникают странные и смелые мысли. А что еще удивительнее, отступают запреты и предупреждения.
Ведь он предупреждал меня.
Однако бровь Мэтью поднимается вверх, и я смелею еще больше. Отрезав от стейка новый кусочек, пододвигаю к нему тарелку.
— Угощайся. У тебя ведь найдется лишняя вилка? Это будет по-честному.
У его семьи точно хватает столовых приборов. Думаю, на этой кухне я с легкостью смогла бы их отыскать. Но он вдруг протягивает руку к моим пальцам и отбирает мою вилку. Наколов на острые края аппетитный кусочек, отправляет его себе в рот, медленно облизывая ее и не спуская с меня глаз.
Я могу только за ним наблюдать, потому что слова вмиг исчезают, а горло пересыхает от вдоха. Мое сердце ударяется сильнее, а губы приоткрываются, когда он возвращает вилку назад — все так же вкладывая ее в мои пальцы.
— Вот теперь все по-честному, Эшли. Если тебе нравится, я очень рад.
— Да… спасибо.
Он не убирает пальцы, и они поднимаются по моей руке выше. На миг отрываются от запястья, чтобы уже коснуться шеи.
