Мне с трудом удавалось не оборачиваться в его сторону и не слушать шепот Триши — подруга использовала любой повод, чтобы наклониться к моему уху, обернуться и взглянуть на Палмера. Что не удивительно. Так делала не только она, так что вряд ли парня это всерьез беспокоило.
Мэтью не соврал, сказав, что у него отменное здоровье. За неделю следы драки с его лица практически исчезли, а вскоре Джейк сообщил новость, что тренер Херли возвращает Мэтью в команду по лакроссу. Ему понадобилась еще неделя, чтобы вернуться в основной состав «Беркутов», а затем и отличиться во время пятничной игры с «Бульдогами», доказав, что в прошлом спортивном сезоне школы он по праву считался лучшим игроком.
В этом году к тому же Палмер стал старше и сильнее. Думаю, что Шону оказалось нелегко держать за собой лидерство капитана, потому что парни за Мэтью потянулись. Плевать им было на его неблагополучную семью и привод в полицию. Было в Палмере что-то такое, что, несмотря на всю правдивость слухов о нем, удерживало возле него внимание и не отпускало.
Так что я их хорошо понимала.
Он больше не обедал в одиночестве, как в первые дни после своего возвращения в школу. Теперь за его столиком во время обеда неизменно кто-то сидел — не только парни, но и девчонки из «Красных лисиц». И конечно же, разговоров о нем прибавилось. Похоже, появление Палмера грозило расколоть надвое не только «Беркутов», но и симпатичных лисичек Кейт. Многие из них открыто искали внимания Мэтью — вроде той же Надин, или Тамары, и это было более, чем заметно.
Со сводной сестрой я после своего падения в бассейн не общалась. Мне вдруг по-настоящему стала безразлична ее личная жизнь и отношения с моим бывшим парнем. Мы обе старались избегать друг друга, и нас это устраивало. А если и обменивались колкостями, то наедине и без родителей, и я искренне надеялась, что так дальше и будет.
Сейчас я полностью отдавалась учебе и работе в газете с ребятами. И еще немного — фотографии.
Эта страсть увлекала меня тем сильнее, чем больше я погружалась в процесс создания снимков и возможности показать жизнь максимально правдиво в каждом кадре.
Но самым сложным предметом продолжал оставаться английский. И не потому, что у меня были сложности с языком — напротив, он мне легко давался, а потому, что именно на уроках английского Палмер входил в один со мной класс, проходил между рядами парт и садился за столик позади меня.
