Всему когда-то приходит конец, в том числе и моему терпению!»
Стоя у окна в обеденной зале, я всматривался в окутанный сумерками сад. Красиво изогнутые фонари, стоявшие словно стражи вдоль подъездной дороги, не освещали беседку, спрятанную между высокими кустами можжевельника. Я знал, именно сейчас, когда на город опускается ночь, находиться в ней гораздо приятнее, нежели днем, потому что совсем рядом росли нериты – цветы, распускающиеся в темное время суток и живущие аж до самых холодов.
«Нужно обязательно показать это место Элис», – подумал я, находясь в предвкушении, ведь через пару минут она должна была спуститься к ужину.
– Главное незаметно украсть ее из-под надзора графини».
Нет, я не собирался творить непотребства, ведь дал слово, хотя, что уж там скрывать, находиться рядом с Элис было не так-то легко. Один взгляд на ее пушистые ресницы и пухлые губы, которые были настолько мягкими и сладкими, заставлял сердце трепетать в груди и вызывал жар желания под кожей. И пусть внешне я выглядел довольно спокойным и контролирующим себя, но на деле все обстояло далеко не так.
Было бы, наверное, проще, если бы не мучили воспоминания о том вечере в библиотеке. Пусть на тот момент я и был не в себе, но четко запомнил ее стройное тело и упругие ягодицы, в которые остервенело толкался бедрами, сходя с ума…
«Как не вовремя-то, – кашлянул я, чувствуя, что кровь устремилась к деликатному месту. – Сейчас Элис с графиней придут, а я тут… с флагштоком…»
Начал медленно втягивать носом воздух, думая о предстоящем отборочном туре на кубок трех стихий.
Спустя пару минут стало легче.
– А вот и мы! – раздалось радостное от межкомнатных дверей.
Я тут же обернулся, замирая от увиденного.
Элис… Она была божественно красива. У меня даже дыхание перехватило.
Пушистые ресницы обрамляли широко распахнутые глаза. В них читалось смущение от моего столь откровенного внимания. Губы, не дающие мне покоя, чуть тронуты помадой, которую захотелось стереть поцелуем. Аккуратные кудряшки падали на плечи, убегая за спину и открывая вид на изящную шею и на неглубокое, но все же волнующее кровь декольте приталенного платья, которое достигало длины чуть ниже колен и отражало цвета ночного неба.
Я лишался рассудка, смотря на ее волнующие изгибы бедер и стройные ноги.
– Ты прекрасна… – выпалил на одном дыхании, слыша смех графини Дионы.
– Лиен, все хорошо? – хохотнула она, хитро поглядывая. – Ты внезапно напрягся.
«Шутки шутить изволите? – фыркнул я мысленно.
