Нет, замки на двери теперь хорошие, дверь – прочная. И если Ксюха головой будет думать, все обойдется.
– Смирно не получится, – сказала Ксюха, поднимаясь со скамейки. – У меня собака. Ее выгуливать надо. И вообще… я не понимаю, что ему от меня нужно?
Игнат этого тоже не понимал, но непонимание свое оставил при себе. На нынешний вечер у него имелись иные планы, касавшиеся внезапной смерти Оленьки. Если разобраться, то с этой самой Оленьки все и началось. А еще невесту Стаса отыскать бы не мешало, если она, конечно, не плод Эллочкиного богатого воображения.
"
"Время шло. Анна считала не дни, а недели, и они пролетали быстро. Казалось бы, вот еще недавно она, глупая девочка, гляделась в зеркало и трепетала накануне встречи с человеком, который изменит всю ее жизнь. Так и получилось. Вот только хороши ли эти перемены? Пять лет прошло.
Много… и мало, если разобраться. В зеркале она себя прежнюю видит, разве что пополневшую слегка, так ей худоба и не к лицу. И глаза изменились.
Прежде-то вспыхивали, то от гнева, то от радости, а ныне Анна – пуста. Вычерпали ее досуха тени, которые что ночью, что днем покоя ей не дают.
Просят, просят… все-то им мало!
И матушка все нашептывает, дескать, надобно помочь хорошим людям. Да только Анна выросла, знает, что не по доброте душевной эта помощь. Ну да пускай. Устала она бороться.
Сняв с полки шкатулку, Анна открыла ее и завела.
Простенькая музыка по-прежнему пробуждала в душе ее томление, и на губах Анны появлялась мечтательная улыбка.
Она уже не вспоминала, скорее наново сочиняла историю о прекрасной девушке, которую однажды увидел король. История была глупой – о любви, и Анна сама стыдилась ее, но эти мечтания – пожалуй, единственное, что осталось ей.
Реальность была… разной.
Нет, Анна не бедствовала. Петр был по-прежнему щедр, что деньгами, что подарками, да и купцы, смирившись с тем, что не спешит Кукуйская царица уходить в тень, ныне кланялись подношениями, искали ее заступничества.
Хотя и шептались за ее спиной, что, дескать, приворожила царя немка.
Кляли ее.
И свечи ставили – за упокой ее души, безбожники! Но что с дикарей-то взять?
Не о них думала Анна, не о подарках, не о деньгах, не о доме своем каменном в восемь окон, роскошном, как мечталось ей некогда, не о лошадях и выездах, а о чем… самой бы узнать! Но росло в ее груди непонятное томление, не то зависть, не то злость беспричинная.
