И повторял раз за разом, не прося прощения за измены – в том Петр греха не видел, – а желая привязать ее к себе покрепче.
Подарки дарил… слушал… слушался… Анна не торопилась просить многого, хотя матушка и подталкивала неторопливую свою дочь, что, мол, век бабий недолог, сегодня она расцвела, а завтра, глядишь, и зачахла вовсе. Спешить надобно, брать от жизни столько, сколько выйдет, и лучше всего – червонцами золотыми.
Все-то ей мало…
Пансион Петр определил Анне щедрый. И без него деньгами одаривал часто.
И не только деньгами – привозили Анне и ткани дорогие, бархаты, аксамиты, шелка драгоценные… шитье и камни… золото, серебро… все для нее, для лю́бой…
Портрет его, опять же, безумных денег стоивший – Анне о том поведали словно по великому секрету.
Шестерик коней на выезд.
Карета.
И шкатулочка вот, звенит простенькая мелодия, переливается. И по озеру зеркальному лебеди плывут да лодочка с фарфоровой девушкой, хрупкой, какой некогда сама Анна была.
Она вновь завела шкатулку и села, слушая музыку…
…только вдруг в ней послышался знакомый шепоток:
– Дай, дай, дай…
С той первой ночи тени возвращались, когда раз в месяц, а то и реже, но случалось, что и чаще. Анна больше не боялась их, напротив, научилась различать их по голосам, по призрачным лицам, в которых столь явно проглядывали знакомые черты.
Дай…
…попроси… посодействуй… передай челобитную, а то и вовсе реши вопросец, пустяковый же, и минуты не займет…
Поначалу просьб было немного, и Анна всякий раз испытывала преогромное стеснение, озвучивая очередную.
А Петр хмурился, видать, и без того много досаждали ему с ходатайствами, но кивал, и в самом ближайшем времени проблема человека, порою вовсе Анне незнакомого, разрешалась.
Но чем дальше, тем большего они желали…
…дай, дай, дай…
И Анна пыталась унять матушку, которая повадилась брать с людей деньги за то, чтобы Анна помогла им, но разве ж по ее силам было противостоять Матильде?
– Не будь дурочкой, – приговаривала она, целуя дочь в напудренную щеку.
– У тебя появилась такая возможность, которую надо использовать! Как знать, сколько еще царская милость продлится? Слышала я, что он увлекся…
…имена были всякий раз иные, и Анна привычно давила обиду.
– Ну сама посуди, разве ж мы просим чего-то невозможного? Просто справедливости. С местными судейскими иначе никак.
