– Вот тут-то все и вскрылось… – Светка подавила очередной вздох. – Он впервые разозлился. Кричать стал, что шкатулка – это мое наследство, что он не позволит семью обворовывать… Только куда ему против бабки-то? Она высказалась в том смысле, что вообще ничего знать не знает…
– И что дальше?
– Ну, он уперся рогом, что бабка лжет. Поперся к юристам. Откуда только деньги взял?
Вот и Игнату это было интересно. Услуги их конторы стоили немало.
– Ему и сказали, что почти без шансов, разве что я в суд подам, как наследница первой очереди.
И пригрожу лишить их четверти всего имущества… только до суда дело не дошло. Инфаркт.
Своевременно, нечего сказать.
– А вам, стало быть, часть имущества не нужна?
– Отчего ж, нужна! Только вряд ли б мне добыть ее позволили. Старуха предложила вариант: она на меня свою трешку отписывает, а я про материно наследство забываю.
Все интереснее и интереснее! Трехкомнатная квартира – против шкатулки? И согласие Светланы понятно. Но вот каким боком в это дело Стас попал?
– И как, отписала? – поинтересовался Игнат.
– А то! Куда ей деваться? Так что если шкатулочка вам нужна, то это не ко мне… – она уронила окурок в банку. – Передай братцу, пусть бабку потрясет. И нечего у меня по хате шариться…
То есть Светлана решила, что Игната послал ее брат?
– Ну или сестрице. Сам знаешь, кто тебя нанял…
В любом случае Игнат собирался побеседовать со всеми. Надо же было понять, каким образом Стас оказался замешан в этой давней истории?.."
"Анна старалась не разглядывать царя слишком уж пристально, хотя, конечно, ее мучило любопытство.
Вот неужто этот человек, в одежде самой простой, запыленной с дороги, и есть царь? Он выглядел… диким. Худой. Нескладный. С чрезмерно длинными руками и ногами, с локтями, торчавшими, будто гусиные тощие крылья. С шеей, на которой дергался острый кадык… Его волосы пребывали в беспорядке, топорщились, словно львиная грива. Но сильнее всего испугали Анну его круглые глаза навыкате.
Петр смотрел на нее не моргая.
И Анна выдержала этот пристальный взгляд.
Она присела в реверансе, как ее учила матушка, и сказала:
– Я столько слышала о вас, что, право слово, счастлива возможности видеть…
К счастью, нынешняя их встреча была весьма недолгой. Царь, окинув Анну пристальным взглядом, ответил что-то. И друг его засмеялся, а Лефорт укоризненно покачал головой.
Анна же почувствовала, как щеки ее розовеют от смущения…
– Клуша, – шипела потом Модеста. – Ну и клуша… надо было…
И матушка кивала, поддакивая сестре.
