– Она как-то сразу перешла на «ты».
– А у кого есть?
Из кармана халата появились сигареты, тонкие, длинные, с ванилью.
Не из дешевых.
– Девки в клубе подогнали, – ответила на незаданный вопрос о сигаретах Светлана. – А шкатулка… или у Виолки, или у Германа, или у бабки…
– Это – твои…
– Сестрица с братцем, – Светлана скривилась. – От второго брака. А бабка у нас общая, только они – любимые-разлюбимые внуки, я же – так, жертва обстоятельств. И вообще, не будь меня, маменька не стала бы с папенькой связываться, он же неудачник.
Светлана откинулась на спинку кресла, прикрыла веки и начала рассказывать."
"На свет она появилась в местном роддоме, из которого переехала вот в эту самую квартирку, где и живет по сей день. Помимо Светки, в квартире обитали мама и папа. Детство ее было обыкновенным: ясли, сад и семейные вечера с семейными же ссорами. Мать уставала, отец тоже, они ругались, точнее, ругалась всегда она, требуя чего-то, а он вздыхал и хмурился.
Потом в квартире стала появляться женщина, очень красивая, как показалось Светке, но злая.
В первый раз она вошла, брезгливо отодвинув краем сумочки занавеску, осмотрелась и сказала:
– Вот, значит, до чего ты докатилась. А я ведь тебя, Оленька, предупреждала!
Оленькой звали Светкину маму. И гостье она отнюдь не обрадовалась.
– Зачем ты здесь?
– Пришла взглянуть на внучку. Или запретишь?
Женщина смотрела на маму с вызовом и откровенной насмешкой.
– Смотри.
Светка сидела на горшке и грызла пластмассовый совок. Нет, она, конечно, не так отчетливо все помнит, скорее уж ей потом все рассказали, а воображение дорисовало все остальное.
И веревки, натянутые от стены до стены, и детскую одежду, которая никак не просыхала, потому что в доме было сыро. И лук на подоконнике…
– В ней нет ничего от тебя, – острый ноготок женщины уперся в Светкин подбородок. – Обычно маленькие дети красивы, но эта… по-моему, на редкость невыразительна.
– Мама, перестань!
– Я принесла тебе деньги, – женщина вытащила из сумочки конверт и положила на стол.
– Решила – понадобятся. Все-таки ты моя дочь. И если бы ты дала себе труд тогда подумать…
– Прекрати!
– Нет, дорогая, ты послушай! Конечно, Степан Витальевич старше тебя. И не так уж он хорош… Но я решительно не понимаю, чем тебя привлекло вот это твое ничтожество? Но – пускай. Тебе нравится здесь жить? Только будь добра сказать правду! Не нравится? Верно? Тебе надоела нищета. И вечная грязь. И ты уже понимаешь, что никогда отсюда не вырвешься.
