– А… разве мы не должны сообщить полиции? – на всякий случай поинтересовалась Ксюша, но в ответ дождалась только хмыканья, непонятно что выражавшего. Вряд ли готовность делиться с полицией столь важными фактами.
Папка оказалась не такой уж и толстой. Всего двадцать три дела, из которых в папке, как и предположил Игнат, остались двадцать два.
– Перевертень, – с затаенным удовольствием прочитал он фамилию истца. – А это что значит?
Игнат ткнул в метку, поставленную Ксюшей.
– Это значит, что дело закрыто за смертью истца.
Ну, то есть человека, чьи интересы мы представляли. Такое порою случается.
– Помнишь это дело?
Ксюша пожала плечами: немного. На самом деле она далека от юриспруденции, и многие разговоры, которые в офисе ведутся, ей совершенно непонятны. Но вот истца она помнила распрекрасно. И Стасово нежелание связываться с этим делом… и еще что-то было.
– Тогда пошли, – Игнат выкатил Ксюшин стул из-за стола прямо с ней, сидевшей в нем.
– Куда?
– Обедать. Я тебе – обед. Ты мне – рассказ.
Идет?
Вряд ли это было удобно и этично – обедать с начальством, но Ксюша представила, как вернется домой и будет бродить по квартире туда-сюда, размышляя о том, виновата ли она в смерти Стаса или нет?
– Согласна.
– Вот и умница.
Он захватил очередной свой ужасный пиджак, на сей раз – какого-то уныло-болотного оттенка, с желтыми пуговицами и желтой же оторочкой на карманах. Хотелось бы знать, где Игнат их берет!
И запретить ему заглядывать в это страшное место!
Но какое Ксюше дело? У него невеста есть, пусть она о внешнем виде жениха и заботится.
– Какую кухню предпочитаешь? – поинтересовался Игнат.
А машина у него была солидной, какой-то гладкой, обтекаемой и сияющей, словно только-только с конвейера сошла. Ксюша ничего в машинах не понимала, но ее собственный «Матиз» рядом с этим монстром выглядел детской игрушкой.
– Мне все равно.
– Не кокетничай.
Она не кокетничает, ей действительно все равно. Но если он спрашивает, то…
– Главное, чтобы не жирно и без извращений.
Игнат только хмыкнул.
В итальянском ресторанчике, несмотря на раннее время, царил романтический полумрак. На столах стояли свечи и живые цветы в полукруглых вазах. Пахло свежим хлебом и еще специями, деревом и вином.
От вина Ксюша отказалась.
Она сок будет. И суп какой-нибудь… и пасту, которую он ей посоветует. Она верит, что плохого ей не посоветуют. А еще – десерт. И не надо на нее так смотреть, она – нормальный человек, у которого день с утра не задался.
