– Издеваются…
– Рассказывайте!
Ксюша подумала, что сейчас ее снова уволят – за чрезмерное любопытство, но нет: Игнат Алексеевич принялся рассказывать, громко, эмоционально, еще и руками размахивал, будто ветряная мельница. Он разом растерял всю свою начальственную спесь, и это Ксюше понравилось.
Хайд, приоткрыв глаз, за чужаком следил. Так, на всякий случай.
– Ну вот что я сделал не так? За что они меня ненавидят?!
Возмущение и обида его были настолько искренними, что Ксюша с трудом сдержала улыбку.
– Игнат Алексеевич…
– Игнат.
Надо же, какое вдруг доверие!
– Игнат, – поправилась Ксюша. – Во-первых: Виктория Павловна. Вы запретили ей разговаривать с дочерью, а у той вечные проблемы, и Виктория Павловна за нее волнуется. Переживает! А когда она переживает, то не может сосредоточиться на работе. И начинает мешать всем остальным.
Кивнул Игнат и, развязав галстук, сунул его в карман рубашки.
– Во-вторых, Стас. У него золотая голова. Он об этом знает. И еще, он очень самолюбивый. Его хвалить надо, подчеркивать, что он очень важен для конторы.
Ну и позволять иногда… всякое.
– Какое?
Ксюша пожала плечами:
– Опаздывать, например. Стас – очень ответственный, и, если дело действительно важное или встреча назначена, он в жизни не опоздает. А так… ну, придет он на десять минут позже. Полежит на диване чуть дольше… зато и он спокоен, и работа выполнена.
– Это неправильно!
Ну да, Ксюше рассказывали о новых порядках и о системе штрафов за опоздания.
– Неправильно, если такие мелочи начнут доставлять фирме крупные проблемы.
Элла… она – особенная.
– Да уж!
Скривился. Небось успел познакомиться с той стороной Эллочкиной натуры, которую вся контора тихо ненавидела, хорошо хоть, проявляла ее Эллочка не так уж часто.
– Она часто болтает с подругами, но… ее личные связи не раз помогали решать нам проблемы… всякого рода. А еще Эллочка людей чует.
– Как?
– Ну… она встречает клиента и разговаривает с ним. Пара фраз – и Эллочка точно знает, к кому его отправить. Еще ни разу не ошиблась. А Димочка – гениальный аналитик и…
Игнат опять вздохнул, тяжелее прежнего.
– Не волнуйтесь. Все наладится, – Ксюша встала. – Хотите, я вас чаем напою?
– Лучше кофе.
Ну вот, а она думала – он откажется. Ведь понятно же, что такие приглашения сугубо из вежливости делаются, ну, или по душевному порыву. А Игнат взял – и согласился.
Слава богу, в кухне Ксюша прибраться успела…"
"Возвращались тоже молча. Игнат нес под мышкой пиджак, и желтый хвост галстука свисал из кармана.
