Почему все так вышло?
Все, буквально все, с кем Ксюша дело имела, оказались вовсе не такими, как ей представлялось!
– А Димка…
– Ну, матушка Стаса рассказывала о любовнике его невесты. Так это он самый и есть… запасной вариант. Анна куда умнее, нежели кажется. И не собиралась она сидеть сложа руки. Вот такой пердимонокль…
Ксюша вздохнула.
Пердимонокль, иначе и не скажешь!
Вот и как ей теперь быть? Наверное, никак.
– К тебе претензий нет и не будет, – поспешил успокоить ее Игнат. – Ты – человек случайный…
– А Виолетта…
– Боюсь, тут решать Луизе Арнольдовне, но она вряд ли будет настаивать на виновности внучки.
Скажем так, Луиза Арнольдовна предпочтет не выносить сор из избы…"
"Георг Иоганн Кайзерлинг, прусский посланник, появился в доме вскорости после ареста. Он представился другом Кенигсека и, казалось, искренне радел о судьбе его возлюбленной. Правда, само это слово вызывало у Анны печальную усмешку: чересчур многого требовала от нее любовь, слишком мало давала она взамен.
И оттого поначалу Анна была к гостю весьма равнодушна. Однако вынужденное одиночество и сестрино занудство заставили ее обратить взор на этого, пусть и немолодого, но достойного человека. Неспешностью, какой-то надежностью Кайзерлнг напоминал Анне Лефорта. И он, казалось, не замечал урожденной холодности Анны, был неизменно любезен и учтив. Ко всему прочему Георг обладал чудесным даром рассказчика и, повествуя то об одном, то о другом событии из далекой, существовавшей вне ее дома жизни, разыгрывал в лицах презабавные сцены.
Анна смеялась…
…оживала.
И однажды осознала, что любит этого человека. Новое чувство было спокойным, лишенным того восторга, который присутствовал в первой ее влюбленности, закончившейся так быстро. Петр, верно, не поверил бы теперь, что поначалу Анна и правда была им увлечена. Отсутствовала в этой зрелой любви и та лихорадочная, порожденная тайной жадность, которая уродовала чувство Анны к Кенигсеку.
Напротив, теперь все было… иначе.
По-настоящему.
И когда Кайзерлинг, робея и смущаясь, изложил Анне свои намерения, самые серьезные, она ответила согласием.
Царица? Что корона, короны Анна никогда и не желала, а вот тихой жизни вдвоем с любимым мужем – да. Дома, который пусть и не столь велик будет, как подаренный ею Петром, но уютен…
…эта мечта, разделенная на двоих, и подтолкнула Кайзерлинга обратиться к царю с нижайшей просьбой – разрешить ему брак с Анной.
