– Спасу никакого нет! Я ей говорю – дай сиську дитяти, а она мне – молока у нее нет… молодая баба, а молока нет…
Сонька кивала и думала о том, что с появлением ребенка ссориться молодые стали чаще, что, в общем-то, было вполне обыкновенным явлением. Теперь Ленька пропадал из дому, возвращался навеселе и зачастую – пропахший духами и дешевыми сигаретами. Соседки качали головами, жалея бедную Леночку, повторяли, мол, такова она – тяжкая бабья доля. Она соглашалась, смахивала слезы, но… нет-нет, а мелькало в ее глазах что-то эдакое, недоброе.
Когда ребенка отдали в ясли – Леночка желала выйти на работу как можно скорее, – в семье вновь воцарился мир, пусть и хрупкий. Вроде бы все вернулось на круги своя, но… продлилось это затишье недолго. Полгода минуло, и Ленька за старое принялся.
– Да мне тут обрыдло! – в запале очередной ссоры, начавшейся, как обычно, тихо, но подвыпивший Леонид явно не намерен был шептаться. – Какого… мы тут торчим?!
Ответа Леночки Сонька не услышала.
– А ты мне рот не затыкай! Я – мужик! Как скажу, так и будет…
Что-то упало, разбилось, но женского крика, который раздавался обычно после грохота, не последовало.
– Угрожать вздумала? Так со мной же и пойдешь…
Ленька выскочил на лестницу, громко хлопнув дверью, и все, кому случилось выглянуть в коридор – а соседская жизнь людям всяко интереснее собственной казалась, – быстренько нашли для себя иные, важные дела.
Леночка выглянула на кухню спустя час, левый глаз ее заплывал синевой, губы опухли.
– Пьяный, дурной, – вздыхали бабы, утешая Леночку.
Она молчала.
А Сонька поняла: скоро в нехорошей квартире произойдут перемены. И даже то, что протрезвевший Ленька поспешил к жене прибежать, мириться, с букетом гвоздик и коробкой «Птичьего молока», не отвратило ее от мысли, что вот-вот случится… нехорошее. Леночка цветы приняла, мужа встретила ласково, простила вроде бы… а спустя месяц Леньку убили. Новость об этом всколыхнула весь дом.
Одни его жалели, памятуя, до чего хорошим человеком он был, другие шептались, будто сам и виноват – загулял от жены да край потерял, связался с дурной компанией.
Леночка побледнела, осунулась, тонкое личико ее сделалось и вовсе детским, и лишь глаза горели ярко.
– Как мы теперь? – повторяла она, прикладывая платочек к глазам.
Ее учили, к кому идти, что писать, требуя пенсию по причине потери кормильца, Леночка кивала, соглашалась, вздыхала… но Сонька-то прекрасно видела: именно она от супруга и избавилась.
