Ребята думают, что это все бред. Даже Пайк. Большинство из них не понаслышке знают, как ракши относятся к своим женщинам, а у тебя с адмиралом все не так.
Я чувствовала, что Джим что-то недоговаривает.
– И?
– Что?
– О чем ты умолчал?
– Ну…
– Джим!
– В общем, они считают, что такой мужчина, как Ремарк, вряд ли завел бы с тобой шашни. Ты совсем не красишься, замкнутая и не красавица. Конечно, у тебя классное тело, хорошая грудь, и ты не дура. Но это дело вкуса…
Наслушавшись за эти дни в свой адрес самых разнообразных пошлостей и предположений, я восприняла слова Джима вполне спокойно.
– Спасибо. Это был комплимент?
Друг быстро закивал.
– Очень жаль, что я не соответствую здешним канонам красоты. Краситься я перестала лет в восемнадцать и сейчас наношу боевую раскраску только по праздникам. Но раз у них сложилось такое мнение, то не прекратить ли им зубоскалить в мою сторону?
– Все вопросы – к гражданскому отделению, а они очень любопытные.
Посмотрев на Крофта, я увидела, что он совершенно серьезен.
– Понятно. Пусть лучше зубоскалят.
– Фиса, половина группы если не приняла тебя, то хотя бы смирилась. В отличие от того, что было несколько дней назад, когда они пытались тебя унизить, теперь это товарищеские подколки и намеки.
– А по их содержанию и не скажешь. Но раз без этого никак…
– Я прощен?
Пристально на него посмотрев, я медленно произнесла:
– Да. Но сначала ты мне честно расскажешь все, что знаешь про Ремарка. Обещай! Честью клана!
Джим прикрыл глаза, а Кира осторожно поинтересовалась у меня:
– А что это за клятва?
– Каждый ракш принадлежит к какому-то клану.
Если он поклялся им, а потом клятву нарушил, то это бесчестье. Конечно, традиция давняя, но и сейчас данный проступок порицается. На тебя сразу ложится клеймо.
– Ты действительно отлично подкована насчет моей расы. Хорошо, я клянусь рассказать все, что знаю, – поклялся друг.
В этот момент Кира приподнялась и сказала:
– Так, вы продолжайте разговор, а я сварю кофе. Мне из кухни все равно будет слышно.
– А ты умеешь варить кофе? – полюбопытствовала я.
В ответ на меня свысока взглянули и ответили:
– Я профи.
– Ну, если профи….
За мои последние слова в меня запустили подушкой. Поймав и прижав к себе эту милую вещицу, набитую, наверное, опилками, я взглянула на друга.
– Давай, мой хороший, начинай.
Похлопав глазками в мою сторону и послав мне воздушный поцелуй, Джим начал свой рассказ:
– Ну вот что я знаю. Ему около восьмидесяти пяти лет.
