Мой старший брат – адмирал и глава безопасности соседнего сектора. Наш отец тоже адмирал, только он глава разведки одного из дальних секторов и занимает этот пост не один десяток лет. Нужно ли мне объяснять, что, несмотря на то что дома родные старались не говорить о работе, я все равно нахватался разной информации. Поэтому могу сказать, что Джордано боится публичного скандала.
– Ты хочешь сказать, что для него настолько важно мнение окружающих? – удивилась Громова.
– Для него важна его должность. Если ты устроишь грандиозный скандал в суде плюс связи твоей семьи, то это может плохо сказаться на его карьере, – ответил Джим.
– Ты же говорил, что на Звездный флот повлиять нельзя. – Это произнесла уже я.
– Нет, нельзя. Но бросить невесту – недостойный поступок, и тяжело предсказать, как он может сказаться на карьере.
– Ладно, с этим понятно. Но почему ты так скрывал, что твои отец и брат адмиралы? – удивилась я.
– Не то чтобы я это скрывал. Но родственники, пока я учился в колледже, постоянно оказывали влияние на мою карьеру и жизнь.
Плюс отец, глава разведки сектора, где располагается вторая из трех Звездных Академий. Поэтому семья хотела, чтобы я учился там и папа за мной присматривал бы. Распределение после окончания тоже было бы под его контролем. Но я взбунтовался и поступил сюда. Временно им до меня не добраться. По крайней мере до окончания, а там я что-нибудь придумаю.
– Я думала, это у меня с мамой проблемы. По сравнению с вами мои трудности с родными – просто праздник, – пораженно произнесла я, посмотрев на них.
Собеседники заулыбались.
– Ну что, Кира? У нас теперь есть путеводитель по мужскому коллективу и миру военных, – улыбнувшись, сказала я.
– А координаты побратимы теперь дашь? – с надеждой посмотрел на меня Джим.
– Вы посмотрите! Время позднее. Тебе пора! – увильнула я от ответа.
– Ты обещала! – обиженно воскликнул одногруппник.
– Поговорим позже. Спать хочется ужасно! – И я зевнула, прикрыв рот ладонью, а другой продолжая его выталкивать.
Закрыв дверь, я подумала, что появился тонкий лучик в конце тоннеля!"
"На следующий день ничто не предвещало беды, и интуиция моя молчала. Не знаю, может, это утренняя тренировка сбила ее с пути истинного, но, заползая на вторую лекцию, которую у нас вел Ремарк, я была спокойна как слон, хоть и полупридушенный физическими нагрузками.
Подойдя к аудитории, я увидела только половину группы, толпившуюся в коридоре.
