И только хотела продолжить, как она меня перебила:
– Та самая Феоктиста Мельник?
Честно признаюсь, в первое мгновение ее вопрос поставил меня в тупик. Но потом я вспомнила, что она, наверное, в курсе слухов о нас с Ремарком.
– Не понимаю, о чем вы. И давайте не отвлекаться, – ответила я мягко. – Нам нужно провести обследование, и, пожалуй, начнем с анализов.
Такой вот оказалась моя работа в первый день. Пациентка меня обо всем спрашивала, а я вежливо отвечала, хотя бог знает, чего мне это стоило.
Осмотр подходил к концу, когда дверь бокса открылась, и в нее вбежал Ремарк в сильном душевном волнении.
– Вы! – рыкнул он, и я, вздрогнув, поприветствовала старшего по званию. – Он что, с ума сошел?
И уже более осознанно сообщил мне:
– Я не желаю, чтобы вы лечили данную пациентку!
С одной стороны, на меня накатило облегчение, что каторга закончилась, а с другой – обида. Значит, я недостаточно хороша, чтобы обслуживать женщину адмирала?
– Наран, что ты такое…
Наран? Какая прелесть…
– Как скажете, сэр, – пробормотала я и быстро вышла.
Кажется, пациентка что-то крикнула мне вслед, но я целенаправленно отправилась к Козеро. Постучав в его кабинет, получила разрешение войти.
Шаутбенахт сидел за столом и изучал бумаги.
– Вы уже закончили?
– Практически, сэр. Но я пришла сообщить, что адмирал Ремарк против моего курирования данной пациентки. Поэтому я прошу снять с меня ведение этой больной.
– Это Наран вам сказал?
– Да, сэр. Я провела практически полное обследование. Его результаты передам вам.
– Я еще ничего не решил.
В этот момент дверь кабинета открылась, и в комнату вошел куратор.
– Мне нужно с тобой поговорить!
Козеро медленно поднялся, и, мне кажется, он побелел от бешенства."
"– Сейчас мы поговорим, – ответил шаутбенахт тихим голосом. – Мельник, в первый сектор сегодня доставили офицеров с сильными ожогами и гниением. Кажется, вы изъявляли желание работать с такими случаями? Они ваши на сегодня.
– Есть, сэр, – ответила я и вышла, даже не посмотрев на адмирала.
Пусть сам разбирается со своей зазнобой, а я им желаю тихого семейного счастья!
Наран Ремарк
Я наблюдал, как Мельник с каменным выражением лица вышла из кабинета, и только сейчас начал задумываться над тем, как мой поступок выглядел со стороны. Перенервничав, я не следил за тем, что говорил.
Обернувшись к другу, я заметил, как тот включил шумоподавляющее устройство.
– Какого черта ты творишь? Совсем не в себе?! – рявкнул шаутбенахт, побелев от ярости.
