Мои глаза уже более-менее привыкли к темноте и я начала довольно хорошо различать, что происходит в нашей тюрьме. Ремарк разместился на полу, но ноги его были согнуты в коленках, ибо наше пространство было просто не рассчитано на такую длину.
– Что, садиться не будете?
В чем-то он прав: двенадцать часов я на ногах не выдержу. Начав медленно сползать по стене, я задела ногой куратора. Он схватился за нее, и в следующее мгновение я полетела на него. Прямо на грудь. Ремарк крякнул и попытался помочь мне приподняться.
– Откройте мне секрет, Мельник, как вы получаете такие высокие баллы на боевых искусствах при такой неуклюжести?
– С трудом, сэр.
– Оно и видно.
В этот момент я все-таки смогла нормально поставить ноги и с хлюпаньем распрямиться. После этого звука, раздавшегося в тишине, повисла пауза.
– Напомните мне, вы были сильно измазаны грязью?
– Да, сэр. Но мне казалось, она уже должна высохнуть.
– Нет. Грязь Тогара высыхает примерно через семь часов.
Представив, как сейчас должен выглядеть мой куратор, я быстренько забилась в угол рядом с ним и затихла.
Несмотря на то что я старалась сесть от него подальше, в такой тесноте это было невозможно.
Посидев некоторое время в молчании, я робко решила задать вопрос:
– Скажите, сэр, а вы не можете снять эту изоляцию?
– Нет. Если бы дело было в безопасности, то тогда я решил бы проблему, а тут – технические вопросы. В свое время экономисты сильно ограничили нас в этом направлении, обосновав это тем, что преподавательский состав Академии не может оценить всю сложность ситуации или повреждений.
Только специалисты.
– Это как-то…"
"– Странно? Ненормально? Ничего. После сегодняшнего инцидента, все изменится. У меня сейчас должно быть совещание у генерал-адмирала, а я здесь сижу, – мрачно проговорил Ремарк и через несколько секунд добавил: – Вообще странно все это. Чтобы сработала изоляция, нужно, чтобы с боксом или в боксе произошло что-то серьезное. А когда мы зашли, ничего не заметили. Подозрительно.
После этого опять повисло молчание, которое грозило затянуться.
И у меня мелькнула мысль о тех девушках, которые в свое время на нас напали. Если это кто-то из них, то змеюкам придет конец! Утешив себя подобным образом, я прикрыла веки.
Разбудил меня какой-то пищащий звук, и, открыв глаза, я поняла, что моя голова лежит на плече адмирала. Подскочив, я сказала:
– Простите, сэр!
– Не стоит.
Судя по ровному и спокойному голосу, Ремарк давно проснулся или вообще не спал.
