Повернувшись к Ремарку, я увидела, что он, чуть усмехаясь, смотрит на меня, приподняв бровь.
– Вы правы, сэр. Он встречается с моей побратимой.
После этого у куратора приподнялись уже обе брови.
– Подобные отношения… очень необычны. Но объясняют, откуда вы столько знаете про ракшей.
На это я только улыбнулась и промолчала, а адмирал, не сводя с меня пристального взгляда, сел за стол и показал мне на стул напротив.
– Присаживайтесь.
– Спасибо, сэр, – сказала я, разместившись со всем удобством, насколько это было возможным.
– Что ж, давайте перейдем к делу. В этом году, как вы уже заметили, упор сделан на спецпредметы, и обучение вашей группы хоть и будет в основном протекать совместно, но тем не менее в некоторых вопросах начнет сильно отличаться. И теперь вам нужно не просто отслеживать успеваемость, посещаемость, но и следить за общими успехами и слабыми местами студентов. Результаты необходимо сопоставлять и обсуждать. Поэтому раз непосредственное шефство из всех своих групп я взял именно над вашей, то и видеться мы станем чаще.
Также созваниваться. Сейчас вы меня не понимаете, но, как только обучение войдет в полную силу, поймете, о чем я вам говорил.
– Как скажете, сэр.
– Скажите, Мельник, а можно вам задать личный вопрос?
Я замерла. Интересно, о чем он спросит? По его лицу понять было ничего невозможно, но, зная адмирала без малого четыре года, я готова была поспорить, что он забавляется.
– Спрашивайте, сэр. Но отвечать не обещаю, если это касается очень личных вопросов.
Ремарк усмехнулся.
– У вас настолько ограничен словарный запас, или вы мне только так коротко отвечаете, когда в конце практически всегда добавляете «сэр»?
– Я делаю что-то неправильно? – ответила я вопросом на вопрос.
– Ну что вы. Вы да неправильно? Не обращайте внимания, это был риторический вопрос.
Ага, риторический. Он меня за дуру держит? Подколол вопросом, и потом не обращайте внимания?
Переварив неприятный момент, я спросила:
– Я могу идти, сэр?
Вздохнув, адмирал ответил:
– Можете.
Встав, я направилась к выходу. На душе скребли кошки.
В бокс я зашла злая как черт, а в гостиной меня ждали друзья. Взглянув на мою недовольную моську, Джим спросил:
– Плохие новости для нас или для тебя?
– Для меня.
И, присев, теперь уже я поинтересовалась у обоих:
– Ну и что у нас происходит?
На это оба сидящих напротив меня обормота якобы в недоумении приподняли брови.
– Может, хватит? – разозлилась я.
