Вот за что Рифат мстит… За того, кто здесь похоронен… Но как он узнал? Почему только сейчас он решил совершить возмездие? Прошло ведь столько лет… Многих свидетелей уже и в живых-то нет…
Я не дам Каплану спокойно отправиться на тот свет… Не дам этой сволочи сдохнуть, пока он по пунктам не разложит мне события того дня, пока он не ответит за содеянное.
— Марионэлла?! — ору я во всю глотку, поднявшись с земли. Чуть ли не бегом мчусь в дом, пошатываясь в разные стороны и не прекращая рокотать как гул самолёта: — Мария, чёрт бы тебя побрал! Где ты есть?! Мария! Выходи, сейчас же!
Все в доме словно вымерли.
Поднимаюсь по лестнице на третий этаж, перепрыгивая в одни шаг сразу четыре ступени. Тёмный коридор озаряет свет, из своей спальни мне навстречу выбегает переполошенная София.
— Эмир? — округляет она глаза до размера блюдец. — Ты чего тут разорался? Все уже спят давно!
— Мне нужна Мария, а не ты! Можешь проваливать к себе! В преисподнюю! — отпихиваю её в сторону.
Я пру напролом вдоль коридора по направлению к комнате своей дорогой тётушки, которая лучше всех остальных должна знать о дальнейшей судьбе той девушки, что однажды подарила ей дочь.
Она должна знать! Должна!
— Мария сейчас в больнице с дедушкой. А что случилось? — она недоумевающим взглядом проходится по мне от макушки до пят и только ещё больше округляет глаза. — Что за вид у тебя? Почему ты весь в грязи?
Придя, наконец, в себя, я останавливаюсь и склоняю голову вниз. Смотрю на свои измызганные кроссовки, вымазанные в грязи спортивные штаны, на почерневшие по локоть руки, а затем на следы с ошмётками грязи, оставленные после себя.
Я стал похож на психопата.
Облокотившись на стену, я скатываюсь на пол. Падаю без сил и вытягиваю свои ноги поперёк прохода.
— Даже если я буду внешне чистым, вся эта грязь будет во мне, София, — бесцветным голосом отвечаю, глядя в одну точку перед собой. — Эта грязь в тебе… И в твоём ребёнке. Она повсюду…
— В нашем! — восклицает она.
Топает ногой, совершенно не понимая смысла сказанного мною. — Сколько тебе можно повторять? НАШ! Это НАШ ребёнок, Эмир. Твоей крови в ней столько же, сколько и моей!
Я заливаюсь злорадным смехом, что стены дома сотрясаются от его мощи."
"— В пятницу не планируй ничего. Ты будешь нужна мне, — говорю совсем не то, чего она ждёт.
София руки на груди складывает и прищуривается, грозясь обратить меня в пепел, обуглить до костей своим праведным гневом.
