Руки скрещены на груди, нос гордо вздёрнут.
Нисколько не удивляюсь её персоне. Этого следовало ожидать. Рифат не мог пригласить одного Эмира, а он не явился бы сюда без неё. Она не позволила бы.
— А я говорила Эмиру, что закуски были с душком, — ядовито она произносит своим идеально накрашенным ртом и проходится по мне оценивающе. — Да и вообще, я бы на твоём месте не налегала на жиры и углеводы.
С полным безразличием выдёргиваю из держателя бумажное полотенце, обтираю им лицо и шею. Сминаю в комок и отправляю в мусорное ведро, находясь всё это время под пристальным вниманием Софии.
— Что, даже не скажешь ничего? — кажется, она немного уязвлена тем, что я посчитала её пустым местом.
Я разворачиваюсь к ней лицом, опираюсь о каменный выступ раковины.
— Почему же, скажу. Отлично выглядишь, София. Зелёный цвет тебе очень идёт.
— А тебе — чёрный. Хоть и слегка мрачновато, но ты в нём выглядишь гораздо стройней.
— Спасибо, — киваю. — А теперь извини, мне нужно идти.
Новая порция жиров и углеводов меня уже заждалась.
Как я и предполагала, София уже родила и довольно быстро успела прийти в форму. Единственное, что осталось неизменным — она по-прежнему думает, что соревнуется со мной в игре, правила которой мне, увы, неизвестны.
Стоит только выйти из уборной, как сразу легче становится. Словно удавку с шеи стянула.
2. Три вопроса
Прогуливаясь по безлюдному коридору, наслаждаюсь временным спокойствием и кислородом, но секунды наслаждения заканчиваются ровно тогда, когда из-за угла показывается мужская рука.
Она как набрасывающаяся змея хватает меня за предплечье, тянет на себя и припечатывает спиной к стене.
Я неосознанно взвизгиваю, но визг напарывается на препятствие в виде огромной ладони, плотно накрывшей мои губы.
— Не вопи только, — предостерегает Эмир. Он выглядывает из-за угла и быстро выпрямляется, вернув взгляд на меня. — У меня к тебе всего три вопроса. Ты же будешь вести себя тихо?
Меньше всего мне хочется сейчас отвечать на вопросы человека, который на протяжении всего времени преднамеренно оставлял меня без ответов.
Который после себя оставил один-единственный вопрос: За что?
Но даже на него у Эмира не найдётся достойного ответа, в полной мере оправдывающий его гнусный поступок.
Тогда с какой стати я должна отвечать на его вопросы?
Тем не менее я моргаю, обозначив своё согласие. Только тогда Эмир убирает от моего лица свою ладонь.
