Они станут вскрывшимся нарывом на сердце, который никогда уже не заживёт.
Заставив себя оторваться от созерцания моего спасительного маршрута, я запихиваю в сумку вязаный свитер с тёплыми носками, где на изодранном в клочья дне уже припрятан телефон и фальшивые документы.
Я кутаюсь в плащ, обуваю ботильоны на низком каблуке и обматываю шарф вокруг ручки от сумки, чтобы в случае дождя повязать его на голову.
Больше не ощущаю ни капли тревоги, только бурлящее внутри желание поскорее убраться отсюда.
Выходя из комнаты, я оставляю дверь настежь открытой в знак перемен и новых возможностей, какими бы они ни были.
Проходя по коридору, в последний раз окидываю взглядом камеры, бдящими за мной красными глазами дьявола. По лестнице спускаюсь на первый этаж, стараясь не нарушать тишину, воцарившуюся в доме.
Так спокойно, что не ожидаешь никого встретить на пути, но в приглушённом свете настенных ламп я вдруг замечаю хозяина дома.
Облокотившись на колонну, он стоит у самого выхода и ждёт меня, чтобы попытаться уничтожить все мои надежды.
Других объяснений у меня не находится.
— Всё-таки решила уйти? — скрещивая руки на груди, Рифат задаёт самый что ни на есть глупый вопрос.
В ответ я только робко киваю, стараясь не смотреть в его сторону, чтобы не попасться на крючок демонического воздействия.
Хм…
У него несколько удручённый вид. Лоб его испещрили глубокие морщины, появляющиеся только тогда, когда он всерьёз озабочен чем-то, что идёт не по плану.
Поймав меня в капкан своих глаз, прихваченных огнём, он осматривает меня с пяток до макушки. Внутри него безмолвный протест. Я это чувствую, но почему-то он старается сделать вид, будто ему нет дела до меня и моего ухода.
Я останавливаюсь напротив него. Не потому, что решила полюбезничать с ним напоследок, а поскольку понимаю, что так просто он теперь не даст мне уйти. Придётся перебираться сквозь выставленные им баррикады.
Нервными движениями я поправляю сумку, свисающую с моего плеча, и оглядываюсь.
Убеждаюсь, что в доме нет охраны, которая в два счёта могла бы скрутить мне руки и вернуть в комнату доживать свою бессмысленную жизнь.
— Ты дал мне на это право или ты уже передумал?
Он делает всего один шаг в мою сторону, но его становится достаточно для того, чтобы перекрыть собой весь кислород и заблокировать все мои мысли о спокойствии и замаячившей свободе.
— Скажем, так... Я слегка погорячился.
