Нас объединяют одинаково равные цели. Мы оба стали заложниками судьбы.
— Извини, Назар, но я ничем не могу тебе помочь. Речь идёт и о моей семье тоже! Ты как никто другой сейчас должен меня понять.
Он глаза округляет свои в неверии, дышит шумно и часто, закипая от ярости.
— Какая семья? Ты себя вообще слышишь? — выплёвывает он с желчью. — Диана просто сосуд, вынашивающий твоего ребёнка!
— Ты крупно ошибаешься! Ты видишь только то, что хочешь видеть! — рычу я от бессилия.
Пытаясь освободиться, я руки себе выворачиваю и слышу за спиной трескающий звук верёвки.
Бесполезно, я только туже перетянул узлы."
"Назар со стула приподнимается, прячет пистолет за спиной и принимается измерять комнату широкими шагами, мельтеша передо мной и знатно действуя на нервы.
— Хочешь сказать, что Диана смогла вычистить из тебя всю боль по Мерьям? Хочешь сказать, она смогла затмить собой все воспоминания о ней, все чувства, которыми ты так дорожил? — Назар останавливается у меня за спиной.
Ладони на мои плечи кладёт и наклоняется к уху. — Нет, брат. Это всё временно. И ты это понимаешь.
Плечами передёргиваю резко, чтобы скинуть с себя его руки.
— Я не отдам её! Не отдам, слышишь? — надрываю глотку, разрезая верёвкой свои запястья до крови. — Делай, что хочешь, но её не получишь ни ты, ни Рифат!
— Извини, но тогда я буду вынужден убить её, — обыденно произносит он, присаживаясь обратно на стул.
Цепенею на секунду, а потом во мне просыпается уже знакомая жажда крови.
Я раскачиваюсь на ножках стула до тех пор, пока на пол не заваливаюсь. Но на полу я беспомощен как майский жук, упавший на спину. Назар некоторое время с надменным видом наблюдает за моими попытками освободиться, а затем ему наскучивает это. Шумно выдохнув, он приподнимает меня с пола вместе со стулом и ставит на то же самое место.
— Она беременна, больной ты придурок! — бьюсь я в конвульсиях, ору, пытаясь достучаться до его благоразумия.
— Я знаю как нам выкрутиться, у меня есть план. Твоя семья останется с тобой, просто тебе нужно довериться мне и развязать меня для начала.
А он категорично мотает головой. Из внутреннего кармана пиджака достаёт телефон и тычет мне в лицо экраном, где ведётся видео трансляция того, от чего кровь стынет в жилах. Невольно начинаешь задумываться о ничтожности людской жизни.
До чего докатился этот чёртов мир...
