— Помню, ты напевал ее, когда на прошлой неделе ездили вдвоем к морю.
— Что за глупости? Я не пел ее. Я не мог. Я вообще не умею петь, — тараторю я, заливаясь краской.
— Нет, Эмир! — ворчит она. — Ты открывал рот под музыку и издавал под нее звуки. Это называется ""петь"", дурья твоя башка, — хихикает она, вызывая у меня улыбку.
Непроизвольно ударяюсь в воспоминания того дня.
Это была спонтанная поездка. Кармен, можно сказать, выгнала нас из дома. Она хотела, чтобы мы побыли наедине.
Диана думала, что я везу ее на побережье, к которому обещал свозить еще месяца четыре назад, но тогда у меня не получилось бы сделать ей сюрприз, который я готовлю ко дню ее рождения.
Мне пришлось импровизировать. Я сказал, что туда мы не сможем попасть из-за прилива. Диана, как ни странно, поверила в эту сказку, и тогда я повез ее на не менее живописный пляж, но уже не такой дикий. Долго наедине нам побыть не удалось. У берега обосновалась еще одна семья с кучей орущих детишек, поэтому нам пришлось укрыться от них в машине, где мы просто балдели и слушали музыку, наслаждаясь временем, проведенным друг с другом.
Это было классно. Так легко. Я ловил момент за моментом и впервые ни о чем не думал вообще. Тогда мне на миг показалось, что наша жизнь идеальна, что идеальней ее просто-напросто быть не может.
— Хорошо. Если я и пел, то пел фальшиво, — говорю, вернувшись из приятных воспоминаний.
— Да, ты прав! Ты ужасно поешь.
— Так, значит, да? — хмыкаю.
— Именно, — провоцирует она. — Так ужасно, что мои уши в трубочку сворачивались от твоих завываний!
Тянусь к стерео и делаю музыку громче.
Я перевожу звонок на громкую связь и пока песня не закончилась, начинаю напевать слова по памяти, совершенно не заботясь о том, как будет слышен мой голос. Я нарочно фальшивлю, пережимаю связки, путаю слова, чем только веселю Диану. Некоторое время динамики хрипят от ее смеха и хрюканья, пока она сама не запевает со мной в унисон.
Ее ласкающий тембр проникает в меня приторным сиропом. Тепло разливается по всему телу.
Закрываю глаза и мгновенно впадаю в транс. Меня уносит куда-то в небытие, где я достигаю состояния покоя.
Одной Диане такое под силу.
Как только песня заканчивается, она резко смолкает, возвращая меня в реальность. Из телефонного динамика доносится лишь ее судорожное дыхание.
Она плачет...
— Скажи, я же еще услышу как ты ужасно поешь? Услышу ведь? — произносит она тихо.
Мне едва получается разобрать слова из-за всхлипов, от которых сердце сжимается в комок.
