Мария непонимающе смотрит на дочь, поэтому я вношу уточнение: — Какое отношение Феррат Чалык имеет к моей матери?
Мария туго сглатывает, прячет трясущиеся руки под столом и горько вздыхает. Либо она что-то знает, либо Чалыки добрались и до неё.
— Сложный вопрос, на который я не могу дать ответа. Я не знаю, честно. Феррата я видела однажды: когда он приходил за Мерьям. А вот Рифата, — начав за здравие, Мария заканчивает за упокой: — Рифат захаживал к нам вчера.
Момент — и все летит к чертям. Презрение и глубочайшая ненависть, давно дремлющие внутри, ждали своего часа и наконец-таки дождались.
За те четыре месяца, проведенные в гармонии, я уже и забыл каково это гореть неистовой злобой, смешанной с жаждой крови. А сейчас я в полной мере ощущаю могущество и неукротимость своей ненависти по отношению к этому куску дерьма.
— Рифат был здесь? В нашем доме? — цежу я, стиснув кулаки до хруста. — Какого черта он здесь забыл?
В движениях, дыхании и мимике на побледневшем лице Марии наблюдается затаенная нервозность.
— А я почем знаю? Как только пошли слухи о том, что Каплан скончался, он объявился в нашем доме. Надолго заперся в его кабинете, а когда вышел оттуда, там все было вверх дном! Он что-то искал. Но, судя по тому, что уходил злой как черт, то не нашел ничего. Эмир, он перепугал нас всех своим появлением."
"Я накрываю своей рукой скрюченную ладонь Марии, смотрю на притихшую дочь. Была бы возможность я сегодня же забрал их с собой в Барселону. Но такой возможности нет.
Для начала нужно сделать документы, по которым они смогут спокойно покинуть страну, не оставляя за собой следов.
— Успокойся. Я разберусь с Рифатом, — подрываюсь я с места, чувствуя как яростное пламя растет во мне с каждой секундой.
— Не нужно. Не лезь к нему, — вцепившись в мою руку, Мария удерживает меня, лицо её отражает все оттенки страха и скорби. Она потеряла мужа и дочь, лишилась сына, и теперь её мучает страх за мою жизнь.
— Мария, очнись! Он вторгся на нашу территорию, в нашу жизнь! — цежу я раздраженно, вскипая от разрушительной силы собственного гнева.
— Он отнял у тебя дочь, натравил на нашу семью твоего сына! А дальше что? Он заберет у нас ещё и Элиф ради забавы? Пойми, этот человек не остановится ни перед чем, пока кто-то не остановит его.
Прежде чем уйти, я наведываюсь в захламленный кабинет деда, в котором даже после его смерти воняет сигаретным дымом так, словно здесь только что выкурили целую пачку дешевых сигарет.
