К тому времени он уже уладил все дела с юристом. Эмир предупредил меня, что заедет к Софии, чтобы повидаться с дочерью, после чего он должен был отправиться в аэропорт. Он обещал позвонить перед посадкой, но звонка от него так и не поступило. Механический голос девушки сообщает мне, что его телефон находится вне зоны действия сети, а стрелки на настенных часах уже перевалили за полночь.
Только в одном случае Эмир не смог бы сдержать своего обещания... Если бы с ним произошло что-то страшное, но что-то подсказывает, даже тогда он нашел бы способ связаться со мной.
..
— Душа моя, а ты почему здесь? Почему не спишь? — пугает меня до микроинфаркта внезапно возникшая Кармен. — Тише-тише. Это же всего лишь я.
Да простит меня эта славная женщина, но сейчас она последняя, кого я хотела бы видеть здесь.
С растрепанной дулькой на макушке и такими же растрепанными чувствами, она нависает надо мной, как туча, завернутая в пестрый махровый халат.
Я не слышала, как она спускалась по лестнице. Я не слышала ничего, кроме ненавистного тиканья часов, мысленно ведя подсчет секунд и боясь сбиться со счета.
То, что Кармен не спится в такое позднее время, говорит о многом. Внушительный запас оптимизма, которым она была сполна наделена, полностью иссяк.
Долго же она держалась в отличии от меня.
— Я не сплю по той же причине, что и вы, Карменсита. Самолет, в котором летел Эмир, приземлился три часа назад. Я проверила. Он давно уже должен быть дома.
Она досадливо поджимает свои тонкие губы в плотную линию, фокусирует взгляд на телефоне, сжатом в моей ладони.
— А звонить ты ему пробовала?
— Сотни раз уже. Его телефон вне зоны действия, — швыряю телефон в сторону, чтобы не мозолил глаза. — Это не к добру, Кармен. У меня скверное предчувствие.
— Думаешь, с ним могло произойти что-то плохое?
— Не знаю, — отвечаю, скрывая лицо в своих ладонях и давая волю первым слезам.
Голова кружится от немощности, от собственной беспомощности и опустошенности. Мне хочется скрутиться в комок и раненым зверем выть от безысходности, кричать на пугающую неизвестность.
В такие моменты я перестаю ощущать себя живой.
Кармен отодвигает подушку к спинке, подсаживается рядом со мной, желая разделить мою душевную боль, отвлечь от дурных размышлений и отвлечься самой. Она запускает свою руку в широкий карман халата и достает оттуда картонную коробочку, из которой вываливает на ладонь карты.
— Так давай узнаем? — говорит она с напускной веселостью, вытянув передо мной колоду.
