Уж не знаю, к чему вся эта срочность, но данная ситуация меня очень настораживает.
— Эмир, а вдруг письмо — ловушка? — схватившись за голову, я ношусь из угла в угол его кабинета и нервно жую губу. — Ты не думал, что это ловушка? Точно! Они бросили наживу, чтобы выманить тебя на их территорию, а ты ведешься! Не нужно ехать, умоляю тебя!
Взгляд Эмира медленно тянется с экрана ноутбука на меня. Он удивлен, что в кое-то веки я посмела прикрикнуть на него.
Так сам напросился.
Не сводя с меня глаз, он закрывает крышку ноутбука, приподнимается со своего кресла, делает выпад и ловит меня за руку.
Он легонько дёргает на себя, и меня притягивает к нему, как никель к магниту.
Но я ведь не железная. Если он будет и дальше продолжать вести себя как ни в чем не бывало, у меня окончательно сдадут нервы.
— Ангел мой, — пытается он прикоснуться к моему лицу, лаской затмить мой разум, как проделывал это уже не раз, но я отвожу голову назад. Его непоколебимое спокойствие, ранее вселяющее в меня уверенность, больше не срабатывает мне мне, — Мы ведь всё уже обсудили.
.. Примерно час назад.
Что? Час назад мы занимались любовью.
— И это ты называешь обсуждением? По-моему, ты просто нашел действенный метод заткнуть меня. Ты же нагло воспользовался моим чрезмерно возбужденным состоянием, — стиснув зубы от гнева, я хватаю его за горловину домашней футболки, встаю на цыпочки. — Эмир, послушай меня...
Эмир закатывает глаза и громко цыкает языком. Обхватив мою талию, он ведет меня спиной вперед к диванчику, ладонями надавливает на мои плечи, под их тяжестью я плюхаюсь на скрипучую кожаную обивку.
— Нет, это ты меня послушай, — он присаживается на корточки у моих ног и пристально смотрит на меня, гипнотизирует своим взглядом, точно зная, что я затеряюсь в нём. — Неужели ты думаешь, что я настолько опрометчив, что могу пренебречь мерами предосторожности?
Не хочу ничего слышать. Зажмуриваюсь и трясу головой в протесте.
— Эмир, откуда они узнали твою почту? Мы ведь понятия не имеем, кто на самом деле написал тебе это письмо! Это может быть кто угодно! Да тот же Рифат, будь он проклят!
— Мою почту знала только София.
Она и передала её Мустафе, — реагирую на произнесенное им имя, как на звук наждачной бумаги проведенной по стеклу. — Ты понапрасну нервничаешь. Я всё проверил ещё вчера. Сегодня проснулся и перепроверил ещё на раз.
— И?
— Вчера мне направили лицензию, в которой говорится, что Мустафа Олман является высококвалифицированным юристом. Я пробил его номер.
