Как будто подростковый мальчишеский смех и снова грохот. Когда я, плюнув на причитания Михайловны, пытающейся меня остановить, вылетаю за калитку, обнаруживаю там всех соседских мальчишек и Афанасия с коробкой пиротехники. Он чокнулся. На фиг он делает это под моим домом?
Мне приходится прижаться к собственному забору, потому что эти идиоты хватают всё новые петарды. Они бросают их вдоль дороги и ржут.
Грохот такой, что мигом закладывает уши.
— Афанасий Котов, ты что, больной?! — кричу, глаза лезут на лоб. — У меня же дети!
На что мой бывший просто усмехается и вместе с местными пацанами продолжает поджигать очередной разрывной сигнальный снаряд.
Ненавижу это. Боюсь. Пытаюсь подойти, но опасаюсь, что он запустит одну из них в меня. Я уже ничего не знаю.
Максим выставляет руку вперёд и убирает меня с пути, задвигая за свою спину.
Дубовскому не страшно. На его лице жалость и презрение по отношению к Афанасию. И рядом с ним дышится легче, и как будто уже не так боязно. Словно я знаю Дубовского миллион лет и совершенно уверена, что он не предаст.
— Афанасий, и снова здравствуйте, собирайте свои штучки и направляйтесь играть к своему дому, — спокойно говорит Максим. — Радуйтесь: вы нас впечатлили.
— Ваша машина пропала. Не довёз эвакуатор, — горланит Афанасий, очевидно совершенно довольный собой.
— Очень интересно. И часто у вас такое случается, что машины целиком исчезают? Прям Бермудский треугольник. Не меньше.
— Не так чтобы очень часто, но бывает. Вам, жених, не повезло.
— Ну ещё бы.
Под контролем самого заместителя главы администрации был вопрос. В овраг, что ли, мою тачку скинули?
— Да ну, я-то откуда это знаю? Я вон важными госделами занят!
— Действительно.
— Придётся на попутках вам, жених, добираться обратно в город. У нас народ хороший: подбросят, если до ночи стоять на трассе и голосовать. А машинку жаль, хорошая была. Красивая.
— Ничего. Она застрахована. Куплю новую. А за что вы её вообще эвакуировали?
— Так ведь на клумбу Ксюшину припарковались, неаакуратненько, не положено это у нас.
А мы с участковым за этим делом очень строго следим.
— Всё понятно. Как я раньше не догадался.
Максим, усмехнувшись, поджимает нижнюю губу и кивает головой, а Афанасий снова грохочет. Не могу я это терпеть! Ну что за идиотизм?!
— Что ты делаешь? — захныкав, размахиваю руками, но Максим закрывает собой, не дает сунуться вперёд.
Афанасий же чувствует себя королем:
— Я, Ксюшенька, проверяю новую, поступившую в Верочкин магазин пиротехнику.
