Но, несмотря на свой страх, я не могу не отметить, что Афанасий выглядит по-другому. Не таким уверенным, что ли. Он стоит молча. Смотрит исподлобья, крутит в зубах соломинку, запихнув руки в карманы.
— Чё ты так-то сразу, Ксения? Людские жизни — это ведь не пчёлки с огородами? Нельзя так.
— В смысле? — не понимаю.
— Мне сегодня батя вставил. Ему там кислород перекрыли сверху. — Шмыгнув носом, утирается, и я замечаю синяк на щеке. — Он на мне конкретно так сорвался. Могла бы по-хорошему объяснить, что за тобой такие люди стоят.
Чё ты так вот сразу-то?! А? Ведь не чужие люди были, Ксения. Нехорошо, не по-людски это. Ты, короче, это, извини, если что не так. И эти свои штучки заканчивай. Не надо людям жизнь портить. Бате до пенсии недолго осталось, дай ему достойно покинуть пост.
И уходит, оставляя меня в недоумении.
* * *Наклонившись над бороздой, таскаю траву. Надо чем-то занять руки, чтобы меньше жалеть себя и реже думать о том, куда делся Максим Дубовский.
— Считаешь, это Максим помог приструнить Афанасия с его подельниками? — Виолетта месит тесто, зависнув надо мной с железной миской в руках.
— Возможно, вот только пасеку мою это всё равно не вернёт. Они там уже всё вычистили. Улик не осталось.
— Ну понятное дело, что поджог на себя повесить Котов не даст, но хоть землю не отберут и удастся начать всё с начала, да и вообще отстанут по большей части. — Задумывается, перестав шуметь. — Если это сделал Максим, то он просто… Просто принц на белом коне! Ксюха, вот это тебе повезло с мужиком.
Я даже сейчас думаю о нём, и внутри все чакры раскрываются.
Активно болтая венчиком, Виолетта очень сильно раздражает этим своим скрежещущим звуком. А ещё тем, что зовёт моего фиктивного жениха по имени. И распускает свои чакры. Я понимаю, что это глупо, но мне всё равно не нравится, что она так делает.
— Конечно он, а кто же ещё? — вмешивается в разговор сидящая неподалеку на пеньке Анна Михайловна. — Афанасий после случившегося так набрался, что упал лицом в траву на своём участке и проспал таким образом до самого утра.
Борис ему как раз проводку в бане чинил и говорит, что он очень страдает.
— Ещё бы он не страдал, папа по жопе надавал. — Вздохнув, продолжаю тянуть сорную ботву с корнями, а Виолетта месит активнее. — Батю он боится.
— Говорят, что Котов старший не бил его, а чем-то в него кинул. Во всяком случае секретарь Ольга Борисовна рассказала именно это: мол слышала, как нечто тяжёлое грохнулось на пол — а она баба серьёзная, врать не станет.
