А электрик Борис, встреченный возле столовой, и вовсе напоминает мне о том, как было бы стыдно отцу за такую безалаберную дочь. И как некрасиво сваливать свои беды на Афанасия. От этого горько и неприятно. Но я стараюсь абстрагироваться. Сколько можно плакать?
Последней каплей становится столовая, куда меня не хотят брать на работу. Я понимаю, что все эти люди просто боятся Афанасия. И объявили меня персоной нон грата, чтобы не оказаться не в чести у заместителя главы администрации, только от этого не легче. Но я устала плакать и, собравшись в кучку, решаю бороться.
— Может, просто уедем отсюда? — спрашивает Максим.
Он встречает меня, сидя на дереве и спиливая ветки, давно закрывающие окна центральной комнаты.
В столовую он со мной не пошёл, резонно посчитав, что уж там со мной ничего не случится. И, вооружившись лопатой, граблями и пилой, стал приводить дом и огород в порядок.
— Моя семья здесь жила испокон веков. Пасеку держали десятилетиями, берегли землю под ней, передавали её от семьи к семье, потому что она золотая.
Я не уеду отсюда из-за горстки неудовлетворённых баб и разъярённого мужика, которому отказали. Перебесится. Да и бабы поговорят и найдут другой повод для сплетен. Вот недавно младшая сестра участкового Виктора встречалась в Большевике с молодым человеком, все думали, с ровесником, но, когда она привела его в дом, мягко говоря, одурели. Ему оказалось сорок пять лет, а ей-то всего двадцать два. Внешне симпатичный, подтянутый, но не молоденький мальчик. И у него не было до этого брака и детей.
Сестра Виктора сообщила, что переезжает к нему. Тот на общем празднике распинался, что женщины у него были, но только разово, для постели, а вот она — это его первые серьёзные отношения. Ну и все, естественно, шептались: что с этим мужиком не так, что ни одна баба до этого его не захомутала? Однако жениться они не планировали, так и жили. Ты бы знал, как наша «деревня» гудела из-за этого.
— Ого, какой разврат, стыд и срам! — Дерево скрипит, летят стружки.
— Надеюсь, они расстались и ваши местные успокоились? — прикалывается и пилит дальше Максим."
"— Вот нет, в том и дело, что когда она забеременела, она его выгнала, а он никуда не ушёл и, чтобы её не потерять, женился.
— Не мужик, а скала просто! Все препятствия преодолел.
— Максим! — смеюсь, хотя надо бы переживать и грустить.
Зажмурившись от солнца, он смотрит на меня, подмигивает.
С ним все проблемы кажутся легче. Зависнув друг на друге, мы улыбаемся.
