Это человек низких моральных принципов.
― Кто фотографировал? ― судья обратилась к Румер. Та слегка побледнела.
― Эти снимки, ваша честь, мы получили из анонимного источника.
Бровь судьи изогнулась в неверии.
― То есть, официального источника нет, мисс Румер?
― Нет, ваша честь, ― пробубнила она.
Судья кивнула.
― Мы обсудим эту ситуацию на перекрестном допросе, но впредь будьте добры не занимать мое время анонимными доказательствами, добытыми непонятно кем и непонятно при каких обстоятельствах. Все займите свои места.
Адвокат истца, вам слово.
Малиган повернулся к судье и начал свою речь, а я сидела на своем месте и меня потряхивало. В этом измерении меня удерживала только рука Колина, которая крепко сжимала мою ладонь, при этом большим пальцем он ласково поглаживал тыльную сторону. Это расслабляло и вселяло в меня хоть капельку уверенности.
За час, пока длилось заседание, я прошла все круги ада босиком. Мне становилось плохо, я судорожно глотала стоящую передо мной воду. Мне было жарко и холодно, страшно и спокойно, как только Колин снова и снова сжимал и поглаживал мою ладонь.
Он выпустил ее только минут на пятнадцать, пока давал показания, сидя за трибуной слева от судьи. За это время я умерла тремя смертями. Но, как только он вернулся и сел рядом со мной, мир перестал вращаться и дальше все пошло по накатанной.
Когда вызвали меня, я так крепко сжимала переплетенные на коленях пальцы, что, думала, уже никогда не смогу из разжать. Румер вела себя как последняя сволочь, постоянно провоцируя меня своими вопросами и стараясь поймать на лжи.
Я почти не врала. Я честно созналась, что люблю своего мужа. Правда, в глаза ему при этом не смотрела, не хотела видеть его реакцию. Не хотела видеть сожаления и сочувствия в его льдистых глазах. Я до последнего хотела верить в то, что он думал, словно и для меня та ночь была просто приключением, как для него. Потом Румер спрашивала о наших бытовых условиях, рассказала о том, что мне отказали в гражданстве, заставив нервно ерзать на стуле.
― Почему отказали, миссис Мастерс? ― многозначительно спросила она.
― Потому что закон не позволяет его так быстро получить."
"― И вы считаете, что закон позволит иностранке оформить опеку над детьми-американцами? ― в ее голосе сквозила ирония и я в который раз убедилась в том, насколько сильно ненавидела эту женщину.
― Мой муж американец. И он так же, как и я, подал документы на опеку.
― Да, мы здесь как раз и занимаемся тем, что рассматриваем данное дело.