В конце концов, мы лежали на тротуаре и у Колина была невеста, но я эгоистично прижималась к нему и тянула за лацкан классического пальто одной рукой, пока второй зарывалась в его волосы. Наш поцелуй был требовательным, жадным, уносящим в небытие все мои моральные устои и напрочь срывающий тормоза.
― Черт, это неправильно, ― выдохнул Колин мне в губы, а потом снова набросился на них. Еще через пару минут я начала чувствовать холод и невольно поежилась."
"Колин оторвался от меня, крепко зажмурился на мгновение, а потом встал.
Подал мне руку и помог подняться. Мы молча отряхнули одежду, Колин помог стряхнуть снег с моей спины. Я все еще дрожала, но не от холода, совсем нет, это близость Мастерса на меня так действовала. Дьявол в моей душе шептал, что я его жена и имею право, но его тут же перебивала совесть, напоминавшая о том, что Колин помолвлен. Я запуталась. Металась между совестью и эгоизмом, между запретом и желанием. Еще никогда я не ощущала себя настолько странно, как будто предавала саму себя и, что удивительно, получала от этого удовольствие.
Я посмотрела на Колина, он был нахмурен, но не так, как обычно, не просто сосредоточен и серьезен. Он был нахмурен в плохом смысле этого слова, и я поняла, что он сожалеет о нашем поцелуе. Меня это так задело, что скрутило внутренности. Да, неправильно, да, не должно было случиться, но мы оба были в этом поцелуе и оба должны нести ответственность.
― Лана…
― Не волнуйся, я ничего не скажу твоей невесте, ― бросила раздраженно, развернулась и пошла к углу здания, ковыляя на одном каблуке.
― Лана, ― позвал он, но я махнула рукой, не оборачиваясь.
Больше Колин не делал попыток поговорить, он просто следовал за мной незримой тенью, готовый в любой момент спасти от нового падения. До дома мы ехали молча, думая каждый о своем. Хотя, возможно, просто анализируя то, что произошло. Я снова и снова произносила в своей голове: «Ты не имеешь права дуться. У тебя на него нет вообще никаких прав». И я почти убедила себя.
Правда, хватило этого ровно до того момента, когда по нашем возвращении домой Карен повисла на шее Колина, впиваясь своим ртом в губы, которые я целовала полчаса назад. Я раздраженно хлопнула дверью своей спальни, скрывая ото всех свое чувство вины, которое ― я уверена ― было написано у меня на лбу.
Глава 17
Я вышла из ванной, промакивая волосы полотенцем. Дети уснули сразу после прочитанной мной сказки, и я позволила себе проваляться в ванне минут сорок.