Она была готова день-деньской сидеть у окошка и разглядывать всех, кто проходит мимо – вдруг жених покажется? Но денег у родителей немного, приданое у сестёр Руа небольшое, поэтому женихи в их дом не торопились.
- Всё в порядке, Эжени, - Эрмине, как старшей, всегда приходилось быть миротворцем. – Посиди с нами.
- Дела мне нет, только с вами сидеть! – фыркнула Эжени, но осталась – уже темно, жечь лампу без дела матушка не позволяет, а спать вроде бы и рано ещё.
- Дети, а ну тихо, - сказала Эрмина негромко, но твёрдо, - а то не будет вам никакой сказки.
- Ладно, давай про дом, - согласился со вздохом Поль.
- Дом, - мечтательно улыбнулась Мадлен.
- В наших предгорьях стоит старый-старый дом, - начала Эрмина. – давным-давно его выстроил могущественный волшебник, господин Гийом, для своей возлюбленной госпожи Маргариты. Он был самым великим волшебником на свете, ему подчинялись и ветры, и воды, и земная твердь.
- И огонь, - влез Пьер. – Он побеждал врагов одним лишь мановением руки, и все враги падали! Замертво!
- И огонь, - кивнула Эрмина.
– Но он полюбил Маргариту, дочь королевского советника, да только просватали его возлюбленную за другого – богатого и знатного, а Гийом был из простой семьи, и всего в своей жизни добился сам. Её отец отказал Гийому, сказал – ты маг, и не отдам я тебе свою единственную и прекрасную дочь. Разозлился Гийом, хотел убить советника, но взмолилась прекрасная Маргарита и попросила сохранить жизнь её отцу. Не смог Гийом отказать, а она пообещала – что если будет на то господня воля, что она окажется свободна, то обязательно примет его предложение.
- Но только потом, - глубокомысленно заметил Поль. – А он хотел сейчас.
Удалился огорчённый Гийом в леса, и выстроил там дом. На прочном каменном фундаменте, с толстыми стенами и заговорёнными прозрачными окнами, через которые были видны и ёлки на горных склонах, и снега на вершинах. И наполнил он этот дом удивительными вещами, которые умели всё делать сами. Печка и котлы варили вкуснейшую еду. Метла сама мела двор.
Лампы зажигались, когда хозяин заходил в комнату, и гасли, когда он выходил. Утюг сам утюжил ему сорочки, а игла зашивала прорехи. Клавесин играл прекрасные мелодии. А у ворот стояла пушка.
- И когда приходили враги, она сама стреляла! – с воодушевлением сказал Пьер.
- Громко-громко стреляла! – добавила Мадлен.
- Точно, стреляла, - улыбнулась Эрмина. – Поэтому ни один враг не осмеливался приблизиться к тому дому – ни с равнины, ни через горы.
