На её месте я поступил бы так же. И я готов обвенчаться с ней, а после свадьбы она будет называться Мари Дюваль… и никому не будет дела до того, какое имя она носила раньше.
- Но в столице множество людей, которые знали её, и узнают непременно, когда встретят, - резонно заметил герцог.
- Мы скажем, что она покинула столицу из-за невозможности жить с супругом и направилась, скажем, в Верлен, где и обрела брата. А до этой встречи служила компаньонкой у госпожи Маргариты – так и было, просто в течение совсем недолгого времени.
- Что ж, почему нет, - сказал, подумав, герцог. – А что её брат?
- Там сложнее, - и Донатьен рассказал историю Филиппа.
- Значит, тот гениальный юноша – это пропавший де ла Мотт, - усмехнулся герцог. – Подходит, подходит. В рамках, так сказать, великого семейного прошлого. И что ты думаешь с ним сделать?
- Назначить ему некоторые полезные работы на благо общества, - усмехнулся Донатьен. – Которые окажутся ему и по силам, и по нраву. И только в случае выполнения он получит обратно свой титул и право распоряжаться фамильным имуществом.
Семейный артефакт, кстати, его признал. И он весьма похож на господина графа, своего отца.
- Раз ты всё придумал, то – тебе и выполнять, - кивнул герцог.
- Возьмусь с удовольствием, - улыбнулся Донатьен и наконец-то облегчённо вздохнул.
Получилось. С ним согласились, его решения поддержали.
- Значит, думаю, свадьба у вас не за горами, - подытожил герцог.
- Я не удивлюсь, если у господина графа де ла Мотта – тоже, - усмехнулся Донатьен.
– Есть в Верлене такая девица, дочь бывшего мэра этого славного города, у которой совсем недавно обнаружились недурные магические способности – через поколение, от бабушки. Эту девицу, как мне кажется, необходимо определить в академию – для пользы обществу и всем, кто с ней знаком. И что-то мне подсказывает, что следующей графиней де ла Мотт станет именно эта девица.
К ужину появился самый младший внук герцогской четы – Оливье, молодой человек возраста Филиппа де ла Мотта. И принялся рассказывать новости, от которых его прямо распирало.
- Представляете, есть такой журналист, зовут Жак Лекок, из «Вечерних новостей», пишет обычно глупости и гадости, но именно за это его редактор и держит. Так вот, его кто-то сурово заколдовал! Теперь, как только он пытается что-то сказать, то не слова говорит, а или квакает, будто лягушка, или лает по-собачьи. Но, знаете, хитро – поздороваться, или, скажем, попрощаться, он может, а вот сказать целую длинную фразу - уже нет.
