Но для полноты картины я желаю выслушать вас, господин граф де ла Мотт, - повернулся он к Филиппу.
Тот аж подпрыгнул.
- Да вы что, какой же я граф?
- Судя по всему, самый настоящий, - улыбнулась Клодетт, потом сняла с пальца какое-то кольцо и протянула Филиппу. – Попробуйте надеть.
Филя с опаской взял тонкий ободок, ничем не примечательный, повертел в пальцах.
- Оно же совсем маленькое!
- Значит, на кончик пальца, - кивнула она.
Он с самым недоверчивым видом надел… и кольцо невероятным образом наделось, засветилось и обрело ярко-красный камень! Не верь глазам своим, просто не верь.
Впрочем, Филечка снова подпрыгнул.
- Но что это?
- Наш с вами великий предок, Филипп, да-да, тот самый, что стал королевским магом и первым ректором академии, любил всякие эффектные штуки. Он и придумал фамильное кольцо, которое будет впору законному наследнику, и обретёт тот вид, который будет ему наиболее подходящим. Вы, очевидно, боевой маг, вот оно и стало таким. У моего отца камень тоже был красным.
- А у вас? – снова нахмурился Филипп.
- А я не могу стать графом де ла Моттом, им по воле короля должен был стать мой сын, которого у меня пока ещё нет. Но вы живы – и он бы не смог им стать, даже если бы и родился. То есть, формально-то мог бы, только вот фамильные сокровища его бы не признали. А вас признают, уже начали.
Где-то рядом шумно вздохнула Люся.
- Вот она, магия-то… не только горшки чистить и дом убирать, - восхищённо проговорила она.
Все рассмеялись.
- Горшки чистить, любезная госпожа Люсиль, тоже нужно.
Никто не любит есть из грязных, даже великие маги, поверьте, - улыбнулся Дюваль. – А теперь рассказывайте уже."
"- Да нечего там особо рассказывать, - пробурчал Филипп. – Сколько себя помню – сирота, и если в приюте все мы были такими, то потом, в магической школе, уже хватало всяких. И сирот, и из семей, и очень бедных, и очень богатых. Но в школе смотрели не на то, из какой ты семьи, а на то, чего ты стоишь сам по себе, как велики твои силы и как ты научился ими пользоваться.
Я научился хорошо, - взглянул он на Клодетт из-под ресниц.
- Мне отрадно это слышать, брат мой, - улыбнулась она. – Необученный настоящий де ла Мотт – это очень опасно для окружающих.
- Обученный – тоже, - пробормотал под нос Дюваль. – Но вы продолжайте, молодой человек, не стесняйтесь.
- Возможно, как раз дело оказалось в том, что у меня нет семьи. И я отвечаю только за себя, и ни за кого более, и если что-то пойдёт не так, то не пострадает никто, кроме меня.
