В тот момент он показался ей самым необыкновенным человеком на всём белом свете.
Каким-то непостижимым образом её руки оказались в его ладонях, а он улыбнулся.
- Вы солнышко, госпожа Эрмина. Очень тёплое и ласковое солнышко. С вами рядом необыкновенно тепло и хорошо. Вы уже помогли мне, поверьте!
Коснулся губами её сложенных рук, поднялся из-за стола и убежал.
А Эрмина осталась стоять – пытаясь продлить это невероятное мгновение. Как же с ним рядом замечательно! Спокойно, и наверное, он смог бы защитить её от всех недоброжелателей…
Ох, нет.
Он сам прячется в доме госпожи Маргариты, и никто не знает – от кого и почему. Да и вообще, что она о нём знает, кроме того, что они прожили в одном доме некоторое время?
А может быть, нужно узнать больше? Только вот как?
Эрмина вышла из библиотеки… и успела услышать топот ног по лестнице, и увидеть знакомый затылок, исчезающий внизу.
- Господин Филипп, вы куда?
Но ответа не было, и она побежала следом за ним.
На крыльце он не задержался, зато хлопнула дверь конюшни.
Но… там же никого нет? Или есть?
Эрмина на цыпочках подбежала к той двери, с трудом отворила её – она была тяжёлая, и заглянула внутрь.
Обычно в конюшне было темно. И пусто. Дениики были, в них никто не стоял. Но господин Валентин каким-то образом выводил отсюда экипаж, запряженный четверкой – то вороных коней, то серых в яблоках. Сегодня они отправились в город на серых, значит – вороные где-то здесь. Или же они появляются по слову госпожи Маргариты, или господина Валентина, как двери, окна, еда и всё остальное в этом доме?
Сейчас свет пробивался через небольшое окошко над дверью, и всё.
В сумраке казалось, будто в углах кто-то шевелится.
Филипп был здесь. Он оделся, как для выхода на улицу – сюртук, шляпа, на поясе кошель и, кажется, нож. И что же, он хочет найти здесь коня? Но он – не госпожа Маргарита!
- Мне нужен конь, мне очень нужен конь, - произнёс он громко и отчётливо. – И я не собираюсь вредить ни госпоже Маргарите, ни её имуществу. Но мне необходимо знать, что произойдёт сегодня в городе.
"
"Он снял с пояса нож, полоснул по левой ладони и приложил её к стене конюшни. Эрмина смотрела, ни жива, ни мертва – как сначала стало светлее, потом на середину выбежал из угла огромный чёрный паук – больше ладони, наверное! – и принялся надуваться и расти. А потом раз! – и превратился в коня, прекрасного коня вороной масти. Уже осёдланного, готового в дорогу.
Наверное, Эрмина вздохнула слишком громко… потому что Филипп обернулся.
