Здесь у вас в мире есть настоящие чудеса, а их ценят не больше, чем морковку на рынке, ну куда это годится? Вот этот дом разваливался и ветшал, пока не пришли все мы. И городской дом тоже ждала бы неизвестная судьба, а это чудо, чудо из сказки! И о таких чудесах нужно говорить, чтобы их знали и ценили, и заботиться о них тоже нужно.
- Вот, вы правы – заботиться. Но какая же тут забота, если придут простецы, всё затопчут, сломают и разворуют?
- Съест-то он съест, да кто ж ему даст? – усмехнулась Рита.
– То есть – мы ж тоже не лыком шиты, и будем охранять. Эти дома охранять ещё и проще любых других – они умеют сами за собой присматривать. И все потенциальные злоумышленники получат на орехи.
- Не выйдет, госпожа Маргарита. Нельзя полагаться на простецов ни в чём, понимаете?
Ох ты ж как мы заговорили!
- Это ты кому говоришь, солнце моё? Самому простецкому простецу!
- Но нет, вы-то не такая! Были бы вы простецом, дом бы вас не признал!
- Отчего же? Самая первая Маргарита тоже была простецом, если легенды не врут, а с чего бы им врать?
- Нет, всё равно – так нельзя! Понимаете – нельзя! – он как будто отчаянно хотел донести до Риты какую-то мысль, но не находил слов.
- Давай-ка так, дружок, ты сейчас пойдёшь и поспишь. А утром подумаешь – что именно тебе в этой затее не нравится, и почему. И расскажешь мне, хорошо? И мы вместе подумаем. Годится? – Рита взглянула на Филиппа как могла дружелюбно.
Мальчик-то в целом неплохой, вежливый и воспитанный, и помогал ей неплохо всё это время.
Чего это он взбрыкнул?
- Хорошо, госпожа Маргарита, - кивнул он благовоспитанно. – Доброй ночи.
- И тебе доброй ночи, - кивнула она.
Филипп отправился к себе, а где-то дальше, в темноте коридора она услышала шорох платья. Интересно, кто их подслушивал?
Правда, сейчас ей было уже решительно всё равно – кто их там подслушивал. Кто-то из девчонок, наверное. На Филю заглядываются. А он, паршивец, вместо того, чтобы ухаживать за девами, пудрит ей мозги.
Тьфу, короче, спать пора."
"Но утром Филипп разговора не продолжил. За завтраком он молчал, а сразу после принёс Рите те самые записки Люсьена Бодуана, которые она хотела прочитать, и ещё пару книг по истории. Рита взглянула – обе изданы не так уж и давно, одна три года назад, вторая десять. И сказал, что есть ещё одна, времён Наполеона, она высоко в шкафу, он достанет и принесёт.
