Да что там, той магии-то, и есть ли она вообще? Магия – это у матушки. Свет, вода, и немного подлечить. А дом-то причём?
На памяти Жермона в Верлене не встречалось ни одного человека, о котором можно было бы сказать – сильный маг. Говорят, таких не перепутаешь ни с кем, они видны невооружённым глазом. Но Жермон ни разу ещё не встречал никого, кто был бы виден невооруженным глазом. Матушка внешне ничем от других не отличается, наверное, будь она тем самым магом, то смогла бы сама вылечиться, когда утратила способность ходить.
А она не смогла, и никто бы не смог, и говорить тут не о чем. Поэтому не нужно рассказывать ему сказки о магии!
И Жермону очень не понравилось, что приезжий следователь Дюваль тоже потащился в дом господина Гийома – разузнавать и вынюхивать. Его полномочия не вызывали сомнений, но как считал Жермон, приехал ты разбираться в странной смерти – вот и выясняй всё про эту смерть. Ну да, неприятно, что бедняга Буасси отдал концы в его доме, ну да что уж теперь. Не мог он, что ли, аккуратнее вести дела! Явно же наступил кому-то на хвост, а то и на ногу, вот и получил.
И пускай тот самый Дюваль копается в его делах, вместе с молодым Буасси, который приехал-то ещё вчера, но с визитами не торопится. Засел дома, видимо – читает отцовские бумаги. Ну, пусть читает, вдруг что вычитает.
Благодаря Дювалю не состоялся традиционный воскресный обед – потому что пришлось бросать всё и ехать за город, в дом господина Гийома. И даже там проклятущий Дюваль раскомандовался – я, мол, благодарен вам за представление, но справлюсь сам.
И Эжени-то говорит неправду, и в услугах его больше не нуждаются. Тьфу!
Конечно, Эжени могла бы вести себя поскромнее, она ведь умеет, когда ей это для чего-нибудь нужно! А тут и сама показалась не в лучшем свете, и его выставила дураком – а что ещё можно подумать про отца такой вот дочери? Дома Жермон велел ей идти к себе в комнату и носа оттуда до завтра не показывать, и обед ей чтоб принесли туда же. Пусть посидит и подумает о своём поведении, и о том, как вообще должна держать себя дочь первого лица в городе.
Софи возмущалась его жестокостью, но не она краснела перед графом, Дювалем, Валентином и госпожой Маргаритой! Так что пусть лучше смотрит за дочерью, он ей так и сказал.
Жермон увидел в окно кабинета, что коляска графа проследовала по улице к его дому. Надо же, вернулся. А не побеседовать ли? Мэр кликнул слугу и велел сходить к соседу и спросить, принимает ли тот сегодня.
