Она проснулась ночью, услышала грохот – оказалось, госпожа Анна пришла из сада и упала у себя в комнате, а потом смотрит – а у той весь бок в крови! И главное, она ж уже спать ложиться собиралась, и была без корсета, тот корсет-то ещё пойди проткни, а плащ да сорочку – пожалуйста! И Луиза побежала за доктором, и разбудила его, и привела, и тот сделал перевязку и сказал – ничего страшного, жизненно важные органы не задеты, нож соскользнул по ребру. Крови потеряла много, но – госпожа Анна женщина крепкая, она справится.
И дал ей снотворного, и не велел будить, пока сама не проснётся. И позвать его, как проснётся, чтобы он сменил повязку, вот. Нет, вы представляете?
- И что же Анна делала ночью в саду? – спросила бабушка.
- Луиза сказала – у неё обычай был такой, перед тем, как лечь спать, пойти самой и всё проверить, в порядке ли, и в доме, и в саду. Вот она и проверяла.
- Вы слышали уже, матушка? – в комнату вошёл отец.
- Да, Жермон, я слышала. Что-то в вашем городе происходит слишком много неприятных событий, не находите?
- В моём? – нахмурился отец.
- В вашем, в вашем. Кто-то распоясался. Сначала пострадал бедный господин Буасси, а теперь вот Анна! Кому помешала старая дама?
- Если бы я знал! Так вот, Ламбер просит разрешения побеседовать с вами, вы согласны принять его?
- Конечно, пусть заходит, - кивнула бабушка, дождалась, пока отец выйдет, и глянула на Эрмину: - Скройся, дитя.
Эрмина поняла, и юркнула вместе с книгой в бабушкину спальню, и оставила дверь приоткрытой.
Видеть она ничего не видела, но слышала всё.
Господин Ламбер вошёл – тяжёлые шаги гулко отдались по полу, пол слегка затрясся.
- Доброго вам дня, уважаемая госпожа Руа.
- И вам доброго дня, Анатоль, располагайтесь. И извольте сказать, кто забрался ночью в сад Анны Фонтен с ножом?
- Если бы я знал! – вздохнул тот. – Но мы с Мерсье осмотрели там всё – следы госпожи Фонтен, следы злоумышленника, след крови в том месте, где госпожа Фонтен схватилась за стену, разделяющую её сад с соседским.
Как только сил хватило дойти до дома! И пошла она почему-то к себе, а не к своей прислуге, та говорит – услышала шум, когда госпожа Фонтен упала на пол в спальне.
- И что, кроме раны – ничего особенного?
- Ничего. Кроме одной детали – она почему-то держала в руках веер, старинный веер, эпохи последних настоящих Роганов, а то и раньше.
Веер, точно, веер же! Веер королевы Аделаиды! Как хорошо, что госпожа Маргарита отдала его! – ликовала про себя Эрмина.
