Теперь, когда препятствий больше не осталось, я иду на поклон к Миронову. По шапке он мне настучит, конечно, что я прыгнул выше головы и не одной, но он поймёт. Я уверен.
Я знаю, что не ошибаюсь. Кто-то из нашего управления тянет нас всех в глубокое дерьмо. И только благодаря нашим родственным связям начальник службы внутренней безопасности, полковник Метлицкий, сделает всё тихо и без лишнего шума. Так нужно.
Без лишних слов Миронов кивает мне в сторону соседнего кресла, и я сажусь.
Мрачный вид полковника говорит мне о том, что ещё и получаса не прошло, а процесс запущен.
— Никак не мог без самодеятельности, Дениска? Не ожидал я от тебя такого коварства, сынок, — смеётся неожиданно старик. — Далеко пойдёшь, если ты прав.
Я хочу вставить слово, но он взглядом заставляет меня молчать.
— Но если ты не прав, — тяжело вздыхает Миронов. — Сам лично подашь мне рапорт по собственному желанию.
— Договорились, — пожимаю ему руку. — А если прав, подполковника дадите?
Он смеётся, расслабляясь.
— Не наглей, мой мальчик.
Из-за твоих гормонов у нас всё дело летит в трубу. Концов никаких, подопечная наша под угрозой, ты нарушаешь все договорённости, ещё и подозреваешь кого-то из своих коллег в измене. — Он протяжно выдыхает. — Ладно мне на пенсию. А ты, Денис, ради чего рискуешь карьерой? У тебя всё будущее впереди."
"— Олег Владимирович, я готов понести ответственность в случае ошибки, — заверяю его. — Только ничего из этого не ошибка.
— Сынок, неужели какая-то девушка стоит всех этих проблем? — Недоверчиво ухмыляется старик, раскрывая папку, и подносит ближе к лицу фотографию.
— Вот она стоит твоей карьеры, которую ты выгрызал себе, ступая по стопам отца? Гражданка Голавлёва?
Смотрит на меня вопросительно и снова переводит внимательный взгляд на фото Лукерьи.
— Олег Владимирович, вы правы. Я слишком похож на своего отца. Не могу я иначе. Просто не могу. — Я доверительно склоняю голову к своему крёстному. — Ну какая она Голавлёва? Акманова она. Наша, понимаете?
Миронов смотрит удивлённо.
— Наша — так наша, — усмехается он. — Это я ещё с прошлого раза понял. Всё надеюсь, что ты одумаешься.
— Люблю я её. — Вырывается против воли. — Ради неё всё и делаю. Понадобится, сдохну, но её в обиду не дам.
— Я тебе сейчас так сдохну! — Грозит кулаком полковник. — Сам рад не будешь! Влюбился, соколик, так хоть в крайности не бросайся. Я твоему отцу слово дал, что сберегу. А сам, получается, не только не сберёг, но ещё и втянул в эту историю.
