— Я готовил оправдательную речь, но ты умеешь удивлять, Луковка.
Он берёт меня за руку и ведёт назад, к палате Лины. А там сидит его мать. На её лице читается недовольство, даже брезгливость.
Быстро, чтобы не успеть передумать, я сажусь рядом со своей свекровью и кладу ладонь ей на руку.
— Римма Германовна, я не идеальная сноха, я принесла столько проблем вашему сыну, что я прекрасно понимаю ваши чувства. Но я не его ошибка. Пусть я не помню многого, но я люблю Дениса, и обязательно всё исправлю.
Я сама разберусь в безобразии, доставшемся мне от отца. Сама. И с Линой помогу, если нужен будет уход… Простите и дайте мне шанс реабилитироваться в ваших глазах.
Она скептически усмехается и ничего не говорит. Мне и не нужно. Главное я сказала. А всё остальное мы решим со временем.
Никто больше не назовёт меня проблемой моего мужа. Не позволю!
Я встаю и уверенно улыбаюсь Денису.
— Ты должен остаться здесь. А я поеду домой.
— Нет, Лукерья. — Он качает головой, но смотрит на свою мать.
— Денис, ты сейчас нужен своей семье, — тихо говорю ему.
— Ты тоже его семья, — говорит Римма Германовна, — езжайте домой. Я позвоню, если будут новости.
— Спасибо, мама! — Тихо бросает Денис, подхватывая мою руку.
В его тоне и укор, и благодарность, и уважение, и недовольство.
Но он уверенно ведёт меня к выходу, по пустынному, полутёмному больничному коридору, и я следую за ним.
Мимо нас проходит полуночный пациент больницы. Глубокий капюшон его толстовки скрывает его лицо, но я уверена, что этот мужчина наблюдает за мной.
Я посылаю ему ослепительную улыбку и от души выставляю вперёд средний палец.
Я принимаю приглашение сыграть. Но игра будет по моим правилам.
28. Он
В машине я всё-таки не выдерживаю.
— Луковка, по поводу того, что ты сказала моей матери, ты же не серьёзно? Ты ведь не собираешься на самом деле нарушить данное мне обещание и отправиться в офис?
— Именно это я и собираюсь сделать, Денис, — вздыхает она.
— А ты проследишь, чтобы всё закончилось хорошо.
В её взгляде, направленном прямо мне в глаза, пугающая решительность и… мольба. Какая-то отрешённая. От которой у меня опускаются руки.
Я вдруг понимаю, что она действительно всё решила. И плевать ей на реальную опасность и на последствия. И спорить бесполезно.
Чёрт бы побрал мою мать! Вечно ей надо вставить свои пять копеек! Высказать своё мнение, наплевав на все прочие аспекты происходящего.
