Незнакомец стоит рядом, уперев руки в бока, и просто ждёт, когда я прекращу бесполезные попытки.
Я готова зарычать от досады! Что тут вообще происходит? Я вышла из этого подъезда около трёх часов назад, села в такси и поехала на встречу с Олегом. Мы собирались пообедать и заехать в ЗАГС, чтобы подать заявление.
Внезапно дверь открывается. Из моего подъезда выходит мой сосед по лестничной клетке — Михаил Александрович, милейший человек. Он смотрит на меня и на моего спутника, расплывается в улыбке и говорит то, что заставляет меня крепко задуматься.
— Лукерья Лукьяновна! Денис Сергеевич! Сколько лет, сколько зим! Какими судьбами?
— Так это… — Нерешительно говорю ему, — я домой приехала.
«Муж» обхватывает мои плечи и мягко смеётся.
— Михаил Александрович, здравствуйте. — Говорит он. — Лукерья забыла про небольшой тайник в квартире, только вспомнила. Там старые семейные альбомы…
— Ну конечно! — С сомнением бросает сосед. — Такая память!
Он смущённо кашляет и торопливо уходит, забыв попрощаться. А я врываюсь в подъезд, не заботясь, успевает ли за мной незнакомец.
Он, конечно, поспевает. Заходит за мной в лифт и смотрит таким взглядом, словно сейчас расплачется. Чёрт. Мне не нравится его взгляд. Как не нравится то, что происходит. Ничего не понимаю. Ни-че-го!
Выйдя на нужном этаже, сразу подхожу к квартире, отмечая, что обивка на двери другого оттенка. Пытаюсь вставить ключ, но он не лезет.
— Луковка, я прошу тебя… — Напряжённо говорит мне незнакомец.
Что он там просит, досказать не успевает, поскольку дверь распахивается.
За ней — женщина в цветастом халате с ребёнком на руках.
— Здравствуйте! А я уж испугалась, — смеётся она. — Кто там к нам ломится?! А это вы!
Она отходит в сторону, впуская нас в квартиру. В мою квартиру, откуда я вышла около трёх часов назад и которую я абсолютно не узнаю сейчас.
Бесцеремонно прохожусь по комнатам прямо в обуви, внимательно осматриваясь. Трогаю руками другие обои, открываю чужие шкафы, чтобы увидеть на полках чужие вещи. На подоконниках стоят бесконечные горшки с цветами, в коридоре висят рамки с чужими семейными снимками.
В спальне вместо моей уютной кровати с дорогущим ортопедическим матрасом и горой подушек стоит собранный диван и рядом — детская кроватка.
Голова идёт кругом, и я цепляюсь за чужой стол, усыпанный игрушками и детскими рисунками. Глаза застилают слёзы, потому что я вообще не понимаю, что происходит.
— Луковка, — мягко шепчет незнакомец и прижимается ко мне со спины. — Всё хорошо.
