Когда с рукой покончено, врачи снимают бронежилет, и я судорожно втягиваю воздух с шипящим свистом. В районе солнечного сплетения расплылся тёмно-фиолетовый синяк.
— Что это? — Спрашиваю я, обращаясь к пожилому мужчине.
— В месте удара пули возник кровоподтёк.
— Если бы не жилет, он бы умер?
— Вполне вероятно, — пожимает он плечами.
— Откуда у него бронежилет? — Тихо спрашиваю я. — А пистолет?
Мужчина тяжело вздыхает.
— Ну он же знал, куда едет.
— Знал? — Переспрашиваю, резко теряя интерес.
Мне не нравится ничего из происходящего.
Я обращаю всё внимание на Дениса. Он разминает место вокруг синяка, слушая наставления врача.
— Пожалуй, откажусь, — хмыкает он.
— Не дури, соколик. — Напрягается мужчина рядом со мной. — Тебе требуется госпитализация.
— Нет, Олег Владимирович, — хмуро бросает Денис. — Я в норме. При всём уважении, я не нуждаюсь в лечении и меня ничего не беспокоит. В плане здоровья — ничего.
Он выразительно смотрит на мужчину, а потом переводит взгляд на меня. Я растерянно смотрю в ответ.
— Денис?.. Ты уверен? Выглядит жутко…
— Луковка, — выдыхает он. — Лукерья, со мной всё в порядке.
Ему помогают подняться на ноги, и он бледнеет. Я понимаю, что ему больно. Вот же упрямец! Зачем отказываться от госпитализации?
— Как ты, Акманчик? — Спрашивает один из мужчин. — Крепко досталось? Ты, конечно, Тихомирову в десяточку пробил. Не зря нормы часов выстреливал в учебке.
Мужчина смеётся, но Денис не улыбается в ответ.
— Ступай, Лёха, — тихо просит он. — Потом поболтаем.
— Как скажешь, майор, — усмехается тот и смотрит на меня.
— Гражданочка, здравствуйте.
— Здравствуйте, — киваю я, и он уходит.
Пожилой мужчина смотрит то на меня, то на Акманова. При нём я не хочу задавать каких-либо вопросов. А он не торопится оставлять нас наедине.
— Собственно, можно ехать в управление, — констатирует он. — Чего тянуть, да, Акманов?
— Конечно, полковник, — скрипит зубами мой муж. — Давайте уже покончим с этим делом."
"Пошатываясь, он проходит мимо меня, даже не взглянув.
Вот и всё.
Теперь, кажется, до меня всё дошло и устаканилось. И я проглатываю горький ком сожалений и заставляю себя пойти следом за ним.
48
Всю дорогу я тихо сижу на заднем сиденье автомобиля. За рулём — пожилой мужчина, который задаёт Акманову, сидящему справа, вопросы.
Я не слушаю их разговор. Смотрю в окно. И не понимаю, что мне делать дальше. Правда обрушивается на меня, и я потеряна. Все слова, что я слышала за последние четыре месяца вдруг приобретают смысл.
