За окном… территория компании. Мы приближаемся к складам. А именно — к пятому. С обугленными стенами и обвалившейся частично крышей.
Я не хочу быть здесь. И точно не хочу заходить в это проклятое место. Но выбора у меня нет. Если не пойду сама, он всё равно затащит меня силой и сделает то, что запланировал.
И, боюсь, в этот раз Денис не успеет прийти мне на помощь. Потому что против такой серьёзной организации ему не пройти. Разве может он тягаться с сотрудником ФСБ? Конечно, нет.
И мой единственный шанс — это попытаться вырваться и добежать как можно ближе к офису в надежде, что меня увидят.
— Работы в компании временно приостановлены, — с лёгкостью читает мои мысли этот мужчина. — На всей территории только мы. Ты и я, цыплёночек. И больше никого.
Меня сковывает панический страх. Сердце того и гляди взорвётся от работы на пределе своих возможностей. От этого напряжения в висках вспыхивает боль. А ноги и руки становятся тяжёлыми и непослушными.
— Не делай глупостей, — предупреждает этот тип.
— И тогда всё закончится быстро.
Он выходит из машины и открывает мою дверцу. Ждёт, пока я выйду, за руку тащит в сторону опечатанной двери склада. Внутри сыро и темно. Тошнотворный запах горелого, химический и удушливый, вызывает головокружение. Он просто кричит о неминуемом финале моего пути."
"— Зачем вам это нужно? — Спрашиваю я. — Ведь всё закончилось. Склад сгорел, все запрещённые товары наверняка пострадали в пожаре или были изъяты вашими сотрудниками…
— Да все проблемы из-за тебя! Сначала ты досталась не тому парню, — он удивлённо усмехается, — потом ты не легла в психушку, потом — затеяла свой маленький царственный переворот на складах, а потом — вообще умерла!
Я не знаю, что ему сказать.
И должна ли я? Делаю частые, глубокие вдохи, отгоняя подкатывающую тошноту.
— Я не понимаю вас, — мелко качаю головой. — Ничего не понимаю! Что вам всем от меня нужно? Я даже не знаю, что с этой фирмой идиотской теперь! Она вообще мне ещё принадлежит?
— Пока принадлежит.
Но это ненадолго. Сейчас подпишешь, что надо, тому, кому это надо, и будем прощаться.
Я испытываю чувство проклятого дежавю. Снова грёбаные акции выступают мерилом стоимости моей жизни. Зачем мой отец вообще втянул меня в это? Не знала я его всю жизнь, вот и не нужно было ему появляться после своей смерти.
Горечь реальности обрушивается на меня, и я захожусь в рыданиях. Плачу без остановки, а мужчина флегматично стоит рядом в ожидании… кого-то неведомого.
