Я часто жалуюсь на головные боли, головокружение и тошноту. Врач считает, что это последствия отравления продуктами горения, а так же отсутствием прогулок на свежем воздухе. Но всё равно назначает мне полное обследование. И я рада нечастым прогулкам до кабинетов врачей.
Обследование служит поводом для нового вороха мыслей, всеобъемлющего и поражающего. Я разбита. Но я больше не думаю, что меня прикончат где-то в этой же больнице. Зачем бы им тогда так досконально заботиться о моём здоровье? Уж не пустят же они меня на органы только потому, что весь мир и так считает меня погибшей?
Мои нервы истощены, и меня беспокоит одно огромное «но»: то, что мне сказал при осмотре гинеколог.
Теперь у меня есть некоторые проблемы, которые занимают меня куда больше пребывания здесь.
По крайней мере, от лечения, направленного на восстановление моего гормонального фона, есть пара весомых плюсов: головные боли практически не мучают меня и я много сплю. Буквально целыми днями. И в моих снах ко мне приходит Денис.
Приходит, чтобы показать, как сильно он соскучился по мне.
Я просыпаюсь неудовлетворённой, плаксивой и нервной.
И всё начинается сначала.
День за днём.
Целых бесконечных сорок дней со дня моей фейковой смерти.
А на сорок первый… Мой сон восхитителен и так реален! И я думаю, что, если я сошла с ума?
— Луковка, — слышу приглушённый голос мужа. — Просыпайся, маленькая.
— Денис, — я не хочу просыпаться, ведь он снова уйдёт!
Но моё тело горит от горячих объятий. На самом деле. И я застываю, боясь поверить в реальность.
Если Денис здесь, значит… Всё закончилось!
Разворачиваюсь в хватке его рук. Смотрю прямо в его глаза и вижу в них облегчение, радость, счастье. Должно быть, те же чувства, что испытываю я сама.
И делаю то, о чём мечтала каждый день своего заточения: целую его.
43. Он
Сердце с глухим стуком качает густую кровь. У меня сейчас пар из ушей повалит, и это вовсе не словесный оборот. Лукерья распаляет меня. Вызывает навязчивые желания.
Но не могу же я на самом деле разложить её на больничной койке!
Хотя и не сопротивляюсь, когда она неожиданно оказывается передо мной топлес.
Напротив, с вожделением торопливо уделяю время её груди. Смакую розовые тугие ягоды, наслаждаясь их вкусом и её стонами.
Луковка кусает свои губы, чтобы не быть громкой, но терпит поражение. Хрипит что-то. Я не разбираю рваного шелеста слов. Я взведён до предела. Сдержаться почти невозможно. Но я проявляю чудеса стойкости.
Не то место. Не то время. Не та реальность.
