Не меньше часа я пробивался через Красный проспект, через такой же забитый проспект Дзержинского, вырвался на волю, покатил по узкой пригородной дороге. Через десять минут я свернул на светофоре в поселок Восход, застроенный вполне приличными коттеджами, а еще через три минуты остановился у шлагбаума. Я опустил окно, чтобы сообщить цель визита и назвать фамилию пригласившего меня господина, но не успел. Охранник посмотрел на номер машины и поднял шлагбаум. Я въехал внутрь, вновь остановился, чтобы спросить дорогу до объекта.
– Езжайте по этой дорожке, – опередил меня страж шлагбаума. – Никуда не сворачивайте. Справа от крематория будет парковка. Там увидите вывеску музея."
"Несколько озадаченный, я отправился дальше. Дорожка тянулась мимо зеленых насаждений. Высились шеренги сосен и елей. Слева простирался просторный Парк Памяти, я огибал его справа, въезжал на территорию скорбного заведения. Справа от основного здания действительно находилась парковка со свободными местами. Все вокруг было опрятно, как-то непривычно.
Я постоял у машины, покурил. Время терпело, и я совершил небольшую прогулку вокруг крематория. Честно говоря, я ожидал увидеть что-то попроще. Парк Памяти напоминал классический французский сквер, по нему гуляли люди. Не много – но и не сказать, что парк пустовал. Его обрамляли скульптурные композиции ангелов и святых. Возвышались мощные изваяния-урны – они чередовались с белыми фонарями на узорчатых столбах. На дорожках царила чистота, аллеи обрамляли светлые бордюры.
Траву уже постригли, в вазонах пестрели цветы. Центральную аллею завершала скульптурная композиция распятого Иисуса под двускатным навершием креста. Центральная аллея фактически упиралась в здание крематория – к главному входу вела широкая лестница. Все строения на территории были окрашены в неожиданно яркий и совсем не скорбный (по моему разумению) терракотовый цвет. Основное здание имело оригинальную конфигурацию – передняя часть представляла в плане сегмент окружности.
Карниз возвышался по всему периметру, и его поддерживали черные колонны. Главное строение венчал сферический купол, навевающий аналогии с куполом собора Святой Софии в Стамбуле. Мои представления о подобных местах, видимо, устарели. Слово «крематорий» всегда ассоциировалось со зловещей трубой, пропускающей через себя продукты горения (как не вспомнить Освенцим). Здесь я, сколько ни озирался, не видел ничего похожего на трубу, что, в общем-то, радовало.
