Он отшатнулся на расстояние прямого удара, и тут уж я не подкачал. Двинул в челюсть с такой силой, что его отбросило на пару метров!
Все это было лишь временным послаблением. Не было времени добить паршивца! Справа рычал разъяренный зверь, распинывал валежник. Я перемахнул через упавшего, кинулся дальше, а когда оглянулся, он уже вставал, из глаз летели молнии. Им было хоть бы что, все трое меня преследовали! Однако я оторвался метров на сорок, теперь бежал со всеми мерами предосторожности, по крайней мере, смотрел под ноги.
Снова трещина в земле, я перепрыгнул через нее, съехал в травянистый ложок. Симпатичный малинник, усыпанный глянцевыми листочками. Я пробивался через него, когда заприметил справа спасительную канаву. Расщелина в земле – с полметра шириной, засыпанная прошлогодней листвой. Что меня надоумило? Я подался вбок и повалился в нее, стал нагребать на себя листву. Глупо, за секунды не замаскироваться, но хоть так. Рука нащупала «сбалансированную» коряжину, похожую на палицу, стиснула ее. Вот и славно.
Если обнаружат – метну в наглую небритую рожу, а потом кувырками прочь…"
"Но они протопали рядом и не заметили меня! Всем досталось, бешенства – полные штаны, а наблюдательности – хрен. Двое пробежали с одной стороны, третий у «изголовья». Они свистели ноздрями, кто-то кашлял. Я не верил своему счастью. Неужто получилось? Они удалялись растянутой цепью – к южной оконечности леса, до которой оставалось не так уж много. Дальше поле, следующий лесок, уж сообразят, что их оставили с носом…
По крайней мере, отдышаться в своей канаве я успел.
Выкатился из нее, припустил, озираясь, на восток…
Минуты через три я выбежал на просеку. Когда и зачем ее вырубали, непонятно. Но дело до конца не довели, углубились в лес на сотню метров и бросили, даже пни не стали выкорчевывать. Я побежал направо, к сереющему просвету. Вылетел к машине, забегал вокруг нее кругами. Четвертого члена коллектива в природе, видимо, не существовало – иначе обозначил бы свое присутствие. Повреждений в кроссовере я не заметил.
Где Варвара?!
– Никита, господи… – застонал терновый куст. Я бросился на стон, влетел за кустарник. Здравствуйте вам! Губы сами растянулись до ушей. Она скорчилась в три погибели, моргала жалобно, тряслась, как осиновый лист. Добираясь до текущего рубежа, она неоднократно падала, измазала физиономию, из волос торчали ветки и листва. Шапочку не потеряла, комкала в руке. Она смотрела то на меня, то на коряжину-палицу, которую я машинально сжимал в руке.
