Я, как раненое животное, искала темноты и безопасности. Свернула с шумной аллеи и побрела по тропинке. Где-то недалеко, я помню, было декоративное озеро. И меня раздражал молодой парень, который шел вслед за мной. Опасности я не чувствовала — кругом люди, еще не ночь.
— Деньги давай!
— Что, простите?
— Сумку давай, тварь! — казалось, он близок к истерике…
Парня трясло и бегающий, рассеянный взгляд не мог остановится в одной точке. Наркоман?
— У меня нет сумки.
Он молча схватил меня за плащ на груди и начал выворачивать карманы.
Декоративные карманы. Он злился, что не может попасть туда рукой. Я слабо трепыхалась, пыталась оттолкнуть и вдруг поняла, что нужно просто закричать и придет помощь. Кругом полно людей! И я закричала…
Боль не была сильной, я смотрела на пятно крови, которое расплывалось на светлой ткани плаща и не понимала, почему темнеет в глазах…
Зато становится так спокойно и безразлично…
Глава 2
Я очнулась от качки и запаха моря и от того, что кто-то тряс меня за плечо, скрипучим голосом взывая издалека:
— Элиза, Элиза…маои ирано… зайна, зайна, Элиза…
Открыла глаза…
Слишком четкие и странные были ощущения — море, влага, шершавое дерево у локтя…
Я лежала на матрасе, на шелковой скользкой простыне.
Старая женщина, стащив с меня толстое одеяло, трясла за плечи, плакала и чего-то хотела…
— Зайна, гальдо, Элиза, зайна…
Я не понимаю что она говорит, совсем не понимаю… Она хочет, что бы я встала?!
Я села с большим трудом — боль в затылке каталась горячим игольчатым шаром.
Слух возвращался. Звуки стали резче, ближе и страшнее…
Крошечная два на три деревянная клетушка, узковатая полка-кровать, окна нет. Сундуки или короба стопкой. Отдельно один большой, деревянный, окованный медными полосами ящик, на нем мягкая рухлядь. На стене крепятся два кованых подсвечника с горящими свечами. Старуха продолжала меня трясти и тянуть, но…
Я читала книги о попаданках.
Изредка. Сережа считал их низкопробным чтивом и смеялся, если видел у меня в руках книгу в мягкой обложке. Мне приходилось убирать их с глаз.
Но сейчас осознание собственного попаданства пришло сразу. И это не по тому, что место странное. А потому, что я помню момент убийства там, дома… Совершенно отчетливо помню, как усыпала-уплывала в темноту и покой. И яркую вспышку света перед окончательной темнотой — тоже помню.
