И всегда злился после… Я совершенно не понимала этого ублюдка! Ну, противно тебе учится у рабыни — не учись! И мне так надоело снабжать его знаниями, урода неблагодарного, что на очередное требование я растерянно развела руками и сказала — всё! Больше, мол — не знаю!
Через три дня я уже работала в свинарнике. Донимали рои мух и оводов. Укусы воспалялись и болели. Особенно первое время, до тех пор, пока одна из рабынь, Лейва, не показала мне траву с тяжелым запахом, натершись которой можно было отпугнуть большую часть летучих тварей.
От травы пахло садовыми клопами, но она действительно помогала.
Это была очень тяжелая физически и грязная работа, все воняло и привыкнуть к этому было невозможно. Но я точно знала — это укрепляет мои мышцы, это дает возможность летом ночевать не в замке, а в закутке с инвентарем, это дает возможность разговаривать с другими рабами. За свиньями, кроме меня, ухаживали еще четыре крепких женщины. Целыми днями мы чистили домики, где содержали свиней, от навоза. Кормили этих ненасытных тварей.
Приносили помои с замковой кухни. Туда досыпалось зерно и трава и в огромных котлах варилась каша. Таскались бесчисленные ведра воды. Свиней было много, что-то около сотни. Размещались они в загонах по пятнадцать-двадцать штук. К свиным загонам был прикреплен и большой птичник. Там можно было выпить сырое яйцо, так что я не голодала. И научилась рубить птице голову. Для этого у птичника лежала колода с воткнутым в неё топориком. Самая хорошая работа тут была, когда посылали нарвать травы для добавки в кашу.
Да, в такой день не стащишь пару-тройку яиц, зато можно отдохнуть от вони и грязи. Именно там я и нашла травку, которую стала собирать отдельно. Показала мне ее одна из рабынь, Кайва — пожилая крепкая тётка. Она была кем-то вроде бригадира в нашей свинской команде. Всегда лично смотрела тюки с зеленью. И однажды, тыкая мне под нос небольшое растение с приметной серебристой листвой, начала ворчать на меня. Это и было то, что мне нужно. Животные от такого растения пьянели.
Попадет пучок в кашу — будешь иметь два десятка пьяных свиней. Могут и загон разнести!"
"Кайва была старая рабыня, проданная еще ребенком своими родителями за долги. И всю жизнь проведшая здесь, в замке. Было у нее двое детей, сыновья, оба от насилия, от солдат. Их подрастили и продали в другое место. Когда она видела их последний раз, старшему было тринадцать, младшему девять. Больше она не беременела. Как ни странно, эта скотская жизнь не сделала ее скотиной.
