Сейчас он отвязал повод и негромко заговорил с жеребцом, гладя его по голове, успокаивая рукой и голосом. Потом взлетел на его голую спину.
Аболи выбрал другую лошадь, и когда он тоже сел верхом, Том негромко свистнул Люку.
Люк побежал обратно, туда, где его люди окружили одну из бом со спящими арабами. Почти немедленно по всем границам лагеря раздались громкие выстрелы, языки мушкетного пламени на короткие мгновения освещали ночь: это моряки стреляли по арабам с близкого расстояния. В просыпающемся лагере возник негромкий гул, который быстро перешел в рев и крик.
Не вполне проснувшиеся, арабы выбирались из-под навесов, хватались за оружие и наталкивались на непрерывные залпы огня из мушкетов и стрелы воинов-лози.
Рабам некуда было деться, потому что их приковали к металлическим кольям, которые работорговцы вогнали в землю, и теперь невольники лежали на земле и в страхе вопили, увеличивая смятение.
Некоторые арабы открыли ответный огонь, сопротивление нарастало. Том проскакал вдоль линии к навесу, куда на закате ушел предводитель каравана.
В одной руке у Тома была горящая ветвь, прихваченная из костра; он бросил ее на тростниковую крышу. Та мигом занялась, взметнулось пламя, искры разлетелись на сотни ярдов. Спасаясь от жара, предводитель арабов выбежал с джезейлом в руке, без тюрбана; седые промасленные волосы падали ему на плечи. Борода была всклокочена. Том развернул лошадь и понесся на старика. Араб встретил его, вскинув джезейл.
Том лег на спину жеребца и поскакал прямо на ствол.
Араб выстрелил, и в облаке порохового дыма Том услышал, как пуля пролетела рядом с его головой. Он ожидал, что, выстрелив, старик повернется и побежит.
Но тот гордо стоял, беспомощный, безоружный, вскинув голову, яростным взглядом встречая смерть. Чувствуя невольное восхищение и уважение, Том наклонился и пронзил шпагой его сердце; удар был такой силы, что араба подбросило в воздух и он умер, еще не коснувшись земли. Том обернулся и посмотрел на него. Серебряная борода шевелилась под ночным ветром.
Том испытал было угрызения совести, но вспомнил убитых арабами детей, девушку, заживо сожранную гиенами, и чувство вины растаяло.
Он снова повернул лошадь и с ее спины осмотрел лагерь. В двух местах укрепились и отбивались небольшие группы работорговцев. Том крикнул Аболи:
— Нужно их сломить. Поезжай за мной.
Выхватив сабли, они набросились на арабов и рубили их, крича в яростном упоении битвой. Те арабы, что уцелели, дрогнули под этим натиском.
