— В последние дни ты доказал, что стал великим охотником, но теперь тебе пора отдохнуть. Вернись к женщине, которая тебя ждет, и сделай ее счастливой. Я вернусь до смены сезонов и начала Большой Влаги.
Наутро Аболи и Фунди подняли на головы, чтобы освободить руки для оружия, тяжелые тюки с бусами, медной проволокой и тканями, легко уравновесили их и двинулись по берегу на запад. Том немного прошел рядом с Аболи, потом остановился, посмотрел, как его старый товарищ исчезает среди высоких деревьев прибрежного леса, и печально вернулся туда, где на берегу ждали шлюпки.
— Отплываем, — приказал он и занял место у руля передовой шлюпки. — Возвращаемся в Форт Провидения.
Моряки весело налегли на весла, и лодки двинулись вниз по течению.
Наблюдатели на холме над Фортом Провидения заметили их, как только они вышли из-за последнего поворота реки, и когда Том сошел на берег, его встречала пританцовывающая от возбуждения Сара. Она бросилась к нему в объятия, но сразу отстранилась и посмотрела ему в лицо в ужасе от того, что увидела.
— Ты голодал! — воскликнула она. — И одет в лохмотья, как чучело! — Она наморщила нос. — Когда ты в последний раз мылся?
Она повела его на холм, но в дом не впустила.
— Из-за тебя вся моя работа провоняет.
Вначале она наполнила горячей водой, от которой шел пар, оцинкованную сидячую ванну во дворе под диким инжиром. Потом раздела Тома, бросила его лохмотья в сторону для последующей стирки и починки и усадила его в ванну, как малого ребенка.
Смыла губкой накопившиеся за долгие недели охоты пыль и грязь, расчесала густые черные волосы и заплела их в матросскую косицу.
Ножницами она подрезала лохматую бороду Тома, превратив ее в аккуратную заостренную бородку, которую ввел в моду король Вильгельм. Смазала все царапины на руках и ногах мазью из запасов доктора Рейнольдса. Том наслаждался ее вниманием."
"Наконец она помогла ему надеть свежие, только что выглаженные рубашку и штаны. И только тогда взяла за руку и отвела в дом.
Гордо продемонстрировала все, что сделала в его отсутствие: от кресла, изготовленного корабельными плотниками специально для него, до широкой кровати в спальне и тюфяков, которые она сама сшила и набила капоком — ватой семян шелковых деревьев, растущих вдоль реки.
Том со злорадной улыбкой посмотрел на кровать.
— Работа, конечно, неплохая, но прежде чем хвалить, я бы хотел ее опробовать, — сказал он и погнался за Сарой.
