Это была дамасская сабля, гибкая, как ивовая ветвь, и острая, как зубы змеи.
Первого напавшего Дориан сразил наповал, уколом в темный глаз под нависающим шлемом; он разрезал глазное яблоко, как овечью почку в кебабе, и пробил острием мозг.
Быстро отступив, Дориан выдернул клинок и дал противнику возможность упасть.
Плечом к плечу, в толчее, они рубили, резали и кричали, отступая и наступая, и у них не было ни места, ни времени для искусного фехтования.
Предупреждающий окрик наблюдателей сверху почти потонул в общем шуме, звоне стали о сталь, топоте и толчках.
"
"— Слева и спереди!
Дориан услышал, срубил противника и отступил, давая Мустафе возможность занять его место.
Осмотревшись, он увидел, что, пока он отбивал нападение справа, турки предприняли вылазки со всех сторон. Пятеро его людей отчаянно сражались, чтобы удержать дальнюю сторону входа, а враги напирали по всему карнизу.
В то же самое время около двухсот турок поднимались по бархану прямо перед входом. За несколько мгновений, которые потребовались Дориану для оценки положения, были убиты двое его людей.
Салиму срубили топором полголовы, а Мустафа получил удар мечом в грудь и упал на колени, из его рта потоком лилась кровь.
Дориан знал, что не может позволить себе такие потери и что турки, поднимающиеся по склону, почти добрались до карниза.
Те, кого он разместил вверху на скалах, не стали ждать приказа, но быстро спускались, чтобы присоединиться к сражающимся. И он был благодарен, что последние десять футов до карниза они преодолевали прыжком.
Оба его фланга прогибались под натиском врага, и в любой миг толпа неприятелей могла подняться на карниз.
— Спина к спине! — закричал Дориан. — Прикрывайте друг друга. Назад в проход.
Они образовали прочное оборонительное кольцо. Турки набрасывались на это кольцо со всех сторон, а защитники прохода быстро отступали в него. Но, сражаясь в такой близи от сабельных ударов и пуль, они потеряли много людей.
— Пора! — отдал приказ Дориан. — Бегите!
Они повернулись и побежали в проход, унося с собой раненых, а враги сгрудились во входе; собственная численность мешала туркам начать преследование.
Дориан первым добежал до поворота ущелья и крикнул шестерым за бруствером:
— Не стреляйте! Это мы!
Пришлось перебираться через каменный бруствер высотой по грудь. Те, что ждали на другой стороне, помогали перетаскивать раненых.
Не успели все воины-соары перебраться через бруствер, как в проходе сразу за ними показались ревущие турки.
