В стене, где проходят веревки качелей, есть отверстие. Получается отличная исповедальня.
Она была очень довольна собой.
— Но, конечно, нам придется регулярно встречаться, чтобы я могла тебе докладывать.
Это показалось Тому весьма привлекательным.
— Помнишь концерты, которые мы давали по вечерам на борту «Серафима»? — спросила Сара и тут же запела «Испанок». У нее был верный от природы голос, и как ни равнодушен был Том к музыке, пение Сары задело его за живое.
Волоски у него на шее встали дыбом, и он пожалел, когда она умолкла.
— А что случилось с нашим учителем мастером Уэлшем? — спросила Сара. — Такой был забавный человечек!
— Он со мной на «Ласточке»."
"И он стал рассказывать о моряках, которых она помнила по «Серафиму».
Сара плакала, слушая о смерти Большого Дэниела, и ему захотелось обнять ее и утешить. Но вместо этого он повел речь о другом — о том, как они захватили «Ласточку» и о долгом плавании после этого.
Девушка восхищенно слушала, вытерла слезы и рукоплескала его храбрости и изобретательности.
Вскоре она уже снова оживленно болтала, перескакивая с предмета на предмет, как будто за годы разлуки припасла для него сотни вопросов.
Том был заинтригован. Чем дольше он изучал ее лицо, тем больше уверялся, что ошибся в своей первоначальной оценке.
Может, Сара и не слишком красива, нос и рот великоваты, а подбородок чересчур квадратный, но живость и способность никогда не унывать освещали ее лицо, делая его почти прекрасным. Она щурилась, когда смеялась, у нее была привычка, задавая вопросы, задирать подбородок, и Тому это очень нравилось.
Пока они разговаривали, тени во дворе монастыря медленно смещались.
Неожиданно Сара прервала веселое описание прибытия семьи в Бомбей и своего отклика на новый, незнакомый экзотический мир.
— О Том, уже поздно. Время бежит так быстро! Я чересчур задержалась.
Она торопливо собрала тарелки и пустые чашки из-под вина.
— Мне пора. Гай придет в ярость, если заподозрит, где я была.
— Гай тебе не хозяин.
Том нахмурился.
— Он глава семьи. Когда мама умерла, отец отдал меня ему под опеку. Ради Каролины приходится угождать ему. Он ужасно с ней обращается!
— А тебе нравится жить с Гаем и Каролиной?
Он чувствовал, что, хоть они знакомы недолго, он имеет право на такой деликатный вопрос.
— Не могу представить себе лучшей жизни, — сказала Сара еле слышно, не поднимая головы от корзины для пикника.
Потом обулась и вскочила.
